— Какая прелесть! Просто куколка, а не девочка! — сказал мужчина, развалившись на лавке напротив и не сводя глаз с ребёнка. От него ощутимо тянуло свежим перегаром. Орися машинально заслонила собой дочку.
— Гляди в окно, — резко бросила она Милане и с раздражением прошипела в сторону мужчины: — совесть есть? У самого, поди, уже целая орава по углам бегает!
— Ну зачем же вы так, мадам… — обиделся тот, поправляя сползшую шапку. — Я ведь ничего дурного не имел в виду! Хотел просто отметить: вырастет красавица — женихов отбоя не будет. Когда вступит в пору расцвета…
Орися не стала дослушивать. Схватив сумку с верхней полки, она направилась в соседний вагон. Милана поспешила за ней следом.
В следующем отсеке было шумно и душно от табачного дыма — все места заняли какие-то оборванные типы. Они курили, играли в карты, пили пиво и щёлкали семечки, бросая шелуху прямо под ноги.
Орися тут же пожалела о своём решении покинуть прежний вагон. Развернувшись на месте, она потащила за собой тяжёлую сумку и дочь обратно. Но вдруг остановилась в тамбуре и расплакалась — от усталости, от жалости к себе и к маленькой Милане. Девочка испуганно гладила её по руке и тихонько шептала: «Мамочка, ну не надо… Мамочка, пожалуйста…» А слёзы всё лились без конца.
На станции Коростышев большая часть пассажиров вышла из вагона. Мать с дочерью наконец смогли устроиться на свободных местах. Ехать оставалось недолго, и Орися боялась задремать и проехать нужную остановку.
До поездки она много раз размышляла о том, чтобы временно определить дочку в интернат — пока сама обустроится на новом месте. Но теперь твёрдо решила: Милана будет рядом с ней. С голоду они точно не умрут.
Они приехали из глубинки в поисках лучшей доли. Там у них не было ни работы, ни школы поблизости — только кое-как функционирующий детский садик с десятком разновозрастных малышей.
С юности Орися привыкла полагаться лишь на себя и потому почти не удивилась тому дню, когда Марко после известия о её беременности стал делать вид, будто вовсе её не знает.
Она пыталась избавиться от ребёнка народными средствами: пила отвары трав… Но однажды увидела у знакомой младенца в коляске — сердце дрогнуло от жалости и страха за своё будущее дитя.
Всю беременность Орися жила с тревогой: а вдруг малыш родится больным? Ведь сначала пыталась избавиться… Да ещё Марко был любителем выпить — всегда приходил навеселе.
Она покаялась перед Божьей Матерью и дала обет: если ребёнок появится здоровым на свет — больше ни одного мужчину к себе не подпустит.
Обещание далось ей легко: первый триместр мучил токсикозом; во втором одолевали слабость да отдышка; а под конец все смотрели на неё с жалостью – даже те ухажёры из прошлого.
Но когда родилась дочь и Орися осталась одна – быстро пожалела о своём зароке. Всё-таки вдвоём легче жить… Она ведь весёлая женщина была – трудолюбивая! И хоть внешность неброская – но славянская мягкость лица только расцветала; ей ведь ещё двадцати не исполнилось…
Хорошие люди помогли ей справиться первое время с малышкой. Но как только Милане стукнуло шесть лет – мать решилась уехать прочь из родных краёв туда, где можно было устроить девочку в школу да самой найти работу.
Она устроилась сметчицей при строительной фирме; получила служебную квартиру – радости её тогда не было предела!
На работе мужчин хватало – комплименты звучали часто… И каждый раз она мысленно укоряла себя за данный обет.
Милана росла быстро. Теперь внимание к ней проявляли уже не только подвыпившие старички-фавны… Молодые мужчины тоже поглядывали заинтересованно. Орися была строгой матерью – зорко следила за тем, чтобы никто лишний даже близко к дочери не подошёл… Но однажды всё же оступилась – впустила волка под видом ягнёнка…
Это случилось после того как Милане исполнилось двенадцать лет. На стройплощадке Ориси зачастило начальство – особенно заместитель директора компании…
Он выгодно отличался от рабочих мужиков вокруг неё: одевался со вкусом (не базарный ширпотреб), всегда аккуратный до кончиков ногтей…
