Он поцеловал меня в лоб и, не оборачиваясь, направился в свой кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. Я осталась одна на кухне — с рукой, ещё влажной от чернил, и горьким комком в горле. Для него всё складывалось как надо: долг почти официально числился за мной, а компаниями он распоряжался так, словно я — лишь тень рядом.
Но он не знал самого главного. В ту минуту, когда я поставила последнюю подпись, в сейфе у юриста уже лежали мои заявления и копии всех его документов. Люди, с которыми я тайно встречалась раньше, были готовы к действию. И теперь каждый его шаг и каждое слово становились не только частью его плана — они превращались в элементы моего ответного хода.
Я стояла у окна и смотрела на тёмный двор, на редкие огоньки в окнах соседей. Мысль крутилась одна: «Хорошо. Ты решил повесить на меня пять миллионов долга? Тогда получи от меня совсем иной подарок».
Телефон зазвонил рано утром — я как раз стояла у плиты и помешивала густую овсянку. На кухне витал запах подгоревшего молока вперемешку с ароматом мыла — только что вымыла раковину. На экране высветилась фамилия моего юриста.
— Он подал заявление, — без вступлений сообщил голос в трубке. — Регистрация прошла. Теперь наш ход.
В глазах на мгновение потемнело. Я оперлась бедром о прохладный подоконник — иначе могла бы упасть. В кастрюле что-то громко хлопнуло: каша убежала через край, но я не шелохнулась.
— Марьяна? Вы слышите меня? — голос был спокойным и деловым. — Сегодня приезжайте к нам. Подаём встречные документы.
Когда я вошла в кабинет юриста, воздух там был насыщен запахом бумаги, старой кожи переплётов и крепкого чая без сахара. На столе лежали аккуратно разложенные папки — словно кадр из чужого детектива по телевизору. Только это была моя реальность.
— Вот здесь ваши заявления, — сказал он спокойно и придвинул ко мне первую папку. — Тут документы по фиктивным переводам средств. А здесь расшифровки ваших аудиозаписей.
Я провела пальцами по краю одной из папок и вспомнила тот вечер: как ставила телефон наверх кухонного шкафа и накрывала его полотенцем; как Богдан расхаживал по комнате с привычной уверенностью в голосе:
— Не волнуйся ты так, Марьяна… Всё оформим на тебя временно, потом всё верну обратно… Главное сейчас — чтобы ты числилась должницей на бумаге… Так спокойнее будет… Если что — спишем… Всё повесим на тебя для вида… Потом разберёмся…
Тогда я лишь молча кивала и делала вид полной покорности. А теперь эта фраза была напечатана крупным шрифтом на белом листе бумаги с точной датой и временем записи.
Мы пошли не только в суды: тем же днём я впервые оказалась за дверью кабинета с запахом краски и металла; там говорили коротко и строго, без эмоций или лишних слов. Там приняли наши заявления о мошенничестве вместе с копиями договоров, банковскими выписками и моими письменными пояснениями. Я подписывала документ за документом; каждый росчерк казался гвоздём в крышку той лакированной жизни напоказ, которую мы так старательно строили вдвоём.
Первый звонок от людей из окружения Богдана поступил вечером того же дня: я сидела на кухне перед чашкой остывшего чая; рядом темнела коробка с бумагами.
— Марьяна? Добрый вечер… Вы меня не знаете… Я работал с вашим мужем… Слышал про ваши дела… У нас есть кое-что вам показать…
Мы встретились неподалёку от дома — маленькое кафе пахло свежей выпечкой и корицей; за окнами медленно падал мокрый снег. Мужчина средних лет положил передо мной аккуратно сложенную пачку документов:
— Он проворачивал то же самое с нами… Переписывал имущество… переводил деньги через чужие фирмы… Обещания давал щедрые… а потом исчезал… Мы думали мы одни такие… Но если вы решите идти до конца – я готов выступить свидетелем…
За этой встречей последовали другие: приходили разные люди – кто-то приносил флешки или папки со старыми договорами; кто-то держал пожелтевшие копии платёжек дрожащими руками… И все рассказывали одно: Богдан обещаниями окутывал их точно так же – улыбался уверенно… а потом оставлял ни с чем…
Они садились напротив меня за столик кафе или кухни дома… грели ладони о чашки горячего чая… смотрели прямо:
— Говорят вы не молчите… Может у вас получится то… чего мы не смогли…
День заседания встретил запахами старого линолеума, пыли и чего-то кислого из глубины здания суда; шаги гулко отдавались под потолком коридора; двери хлопали слишком резко для нервов…
Я сидела на жёсткой лавке у стены – считала удары сердца сквозь боль где-то внутри живота…
Богдан вошёл уверенной походкой – тёмный костюм сидел идеально; рубашка выглажена до хруста; взгляд скользнул по мне быстро – смесь жалости вперемешку со снисходительной усмешкой:
— Держись… – прошептал он тихо возле плеча – Сейчас всё решится… Ты будешь свободна… Я сделаю всё как обещал…
Слово «свободна» прозвучало особенно тяжело…
Когда мы вошли внутрь зала заседаний – воздух там показался ещё плотнее: пахло старым лаком мебели да сухими страницами деловых бумаг…
Судья листал материалы дела неспешно – щёлкал страницами пальцами…
Первым выступил представитель Богдана: рисовал образ заботливого мужа да мудрого руководителя семейного бизнеса…
— Он был вынужден переложить обязательства на супругу ради общего блага семьи! Это было необходимое решение!
Потом слово взяли мои юристы.
