Потом поднялись мои адвокаты.
— Уважаемый суд, — начала одна из них, решительная молодая женщина, — у нас имеются основания полагать, что речь идёт не о защите, а о заранее спланированной афере.
Она попросила включить аудиозапись. В зале воцарилась тишина, кто-то даже прекратил листать документы. Из колонок донёсся знакомый скрип кухонного стула, лёгкий звон ложки о чашку и голос Богдана — всё такой же мягкий и вкрадчивый:
— …всё оформим на тебя, потом разберёмся. Если что — всегда можно списать. Главное — чтобы официально ты была в долгах, а я чистенький.
Каждая фраза звучала как удар. Я заметила, как у судьи дрогнули брови. Богдан побледнел, сжал челюсть; его защитник вскочил с места и стал протестовать против приобщения записи к делу. Но момент был упущен.
Затем мои юристы предъявили брачный контракт — тот самый документ, который он когда-то подписал наспех между двумя телефонными звонками.
— Согласно условиям этого соглашения, — уверенно заявил адвокат, — большая часть имущества, приобретённого позже, фактически является личной собственностью Марьяны и не может быть использована для покрытия его долговых обязательств. Более того, попытки создать иллюзию её финансовой несостоятельности при наличии таких условий выглядят как преднамеренное введение в заблуждение.
Я смотрела на Богдана. Его лицо обычно спокойное и собранное теперь казалось чужим: он облизнул пересохшие губы и отвёл взгляд в сторону.
Когда в зал вошли представители контрольных органов с папками в руках и цветными закладками между страницами документов, напряжение усилилось.
— По ряду операций уже начата проверка, — спокойно сообщила одна из них. — Запрошены данные по старым эпизодам. На некоторые активы уже наложены временные ограничения.
Слова «временные ограничения» прозвучали для Богдана как окончательный вердикт. Я видела: под столом он невольно сжал кулаки. Люди позади переглядывались; среди них были те самые знакомые лица из душных кафе с их историями за чашкой чая.
Судебные заседания длились не один день; всё это время казалось одним бесконечным коридором со скрипучими лавками и запахом дешёвого освежителя воздуха. В итоге стало очевидно: переложить на меня его пять миллионов не удастся. Комбинация раскрыта: документы, свидетельства, аудиозаписи и брачный договор сложились в непреложную картину событий.
А затем начались последствия: бесконечные визиты по инстанциям, делёж имущества до мелочей — каждый стул становился предметом спора. В результате мне осталась небольшая квартира и часть средств — достаточно для простой жизни без излишеств. Главное было другое: я больше не отвечала за то бремя долговых обязательств в пять миллионов гривен — оно осталось на нём.
Однажды вечером я сидела на полу своей новой кухни: суп остывал на плите; пахло жареным луком и свежей краской — стены я красила сама после того как содрала старые обои ради нового начала. И вдруг меня охватили тихие рыдания; настолько тихие, что я сама испугалась их звука. Я плакала не по утраченной собственности… а по себе прежней: доверчивой женщине с ослеплённым взглядом на чужую внешнюю уверенность.
Прошёл почти год. Я привыкла просыпаться в своей маленькой комнате среди вещей расставленных так не потому что кто-то велел мне так жить… а потому что это был мой выбор. Работала бухгалтером в небольшой фирме; научилась замечать то мелкое шрифтование договоров или хитроумные схемы там где раньше просто подписывала бумаги вслепую.
По вечерам стала собирать женщин на встречи поддержки: сначала пришли две подруги… потом их знакомые… Мы сидели тесно друг к другу за столами с простыми кружками чая; пахло печеньем и ванилью… Я рассказывала им о важности внимательного чтения каждого пункта договора… о том что брачные контракты заключаются не от недоверия… а ради самозащиты.
Иногда я ловила себя на мысли глядя в их тревожные глаза: ведь когда-то я тоже сидела так же… крепко держа горячую кружку обеими руками… боясь признаться себе самой что мой «идеальный муж» строит своё благополучие за счёт моего будущего…
Однажды вечером я возвращалась домой мимо витрин отражающих редкие огни улиц… мокрый асфальт блестел под ногами… И вдруг пришло ясное осознание: больше я не жертва… которую пытались обременить долгами… Я та самая женщина… которая вовремя перерезала эту верёвку…
Богдан хотел сохранить видимость безупречности… переложив всё на меня… выйти сухим из воды… А получил развод… цепочку проблем… судебные тяжбы… проверки… людей которым он когда-то причинил вред – теперь они обрели голос…
Моя жизнь стала проще – без прежнего блеска – но каждое утро включая свет над плитой своей маленькой кухни я ощущала то чего давно лишилась – внутреннюю свободу…
И даже когда прошлое напоминало о себе чужими фамилиями в новостях или случайными разговорами – я уже не вздрагивала…
Я знала точно: ту битву я прошла до самого конца.
