— А это что такое? — Оксана указала на открытую коробку.
— Пицца, — небрежно ответил он, словно она поинтересовалась чем-то очевидным. — Я решил заказать.
— Можно было подождать… или хотя бы предложить поесть вместе.
— А зачем? Я проголодался. Ты ведь не просила ждать.
Оксана заметила, что начинка — с грибами.
— Ты же знаешь, я не переношу грибы.
— Так я и не для тебя заказывал, — пожал плечами он.
Он усмехнулся с раздражением:
— Вообще-то это для меня. Не хочешь — не ешь.
Внутри у Оксаны что-то болезненно дрогнуло и оборвалось.
Она даже не стала возражать — молча прошла в комнату и закрыла за собой дверь.
Этой ночью она долго лежала в темноте, уткнувшись лицом в подушку и сдерживая рыдания. В соседней комнате Данил включил видео на полную громкость, будто ничего не произошло и всё как обычно.
Леся наливала Оксане чай и качала головой с явным неодобрением.
— Сколько ты ещё собираешься это терпеть? — спросила она резко. — Ты живёшь с человеком, которому плевать на тебя. Он думает только о себе!
— Он… бывает другим, — тихо произнесла Оксана, хотя сама чувствовала фальшь в этих словах.
— Бывает?! Оксаночка! Он даже еду выбирает без учёта твоих вкусов! Про бардак я вообще молчу. Да он в трудные времена оставит тебя без куска хлеба!
Оксана тяжело выдохнула:
— Ну… он ведь мне не изменяет. И руку не поднимает…
— Да при чём тут это?! — вспыхнула Леся. — Унижать можно и словами! Он игнорирует твои чувства напропалую! Разве тебе от этого легче?
Оксана отвернулась к окну, избегая взгляда подруги.
Она понимала: Леся говорит правду.
Но признаться в этом вслух означало признать очевидное: её брак рушится прямо у неё на глазах.
Леся заговорила мягче:
— Люди редко меняются по-настоящему. Могут делать вид… но чаще становятся только хуже со временем.
Оксана промолчала.
В груди всё сжалось до боли от напряжения и обиды.
Она всё ещё любила Данила…
И где-то глубоко внутри надеялась: может быть, он одумается. Хоть немного изменится ради неё…
И тогда внезапно пришло осознание.
Проснувшись утром, она почувствовала ту самую усталость, которая копилась месяцами. И поняла: так дальше нельзя. Пора что-то менять самой.
Она оформила отгул на работе,
Заказала себе большую пиццу «4 сыра».
