Каждое её «я тебя как дочь» на деле значило лишь одно — «ты всё делаешь неправильно». Я этого не замечал. Точнее, не хотел видеть. Для меня это выглядело как обычная забота Леси. Я отмахивался от сдержанных жалоб Ирины.
— Она ведь из лучших побуждений, — говорил я. — Не бери в голову.
Ирина перестала жаловаться. Просто ушла в себя. А я, ослеплённый, решил, что всё наладилось.
Проблеск надежды появился прошлой зимой. Мы сидели дома, за окном бушевала метель и заметала улицы города. Ирина была особенно молчалива.
— Давай уедем куда-нибудь, — неожиданно предложила она. — Только вдвоём. В лесной домик. Без телефонов и без родителей.
В её взгляде мелькнул тот самый живой свет, которого я не видел уже много лет. Я обрадовался и крепко обнял её.
— Конечно! Обязательно съездим. Как только разберусь с делами на работе.
Но дела тянулись бесконечно. Поездку мы откладывали снова и снова. Свет в её глазах угасал с каждым днём. А я продолжал строить планы очередного визита к родителям, не осознавая, что сам подтачиваю наш брак изнутри.
Неожиданный удар пришёл оттуда, откуда я совсем не ожидал его получить. Моя сестра Кристина всегда относилась к нам тепло и по-доброму. В отличие от меня, она многое понимала и замечала сразу. Как-то раз она зашла к нам за книгой и застала Ирину в слезах после ещё одного разговора с Лесей по телефону.
— Богдан, тебе нужно что-то менять, — сказала она мне на следующий день серьёзным тоном. — Твоя жена просто чахнет на глазах. Леся её давит, а ты стоишь рядом и позволяешь этому происходить.
— Не преувеличивай, — резко ответил я тогда ей. — Леся просто любит наставлять на путь истинный. А Ирина слишком восприимчивая.
Кристина покачала головой с печальным выражением лица.
— Ты должен решить сам: кому быть верным — своей семье или жене? Пока ещё не поздно…
Я тогда вспылил: как она смеет так говорить о нашей матери? Обвинил Кристину в том, что она пытается посеять раздор между нами всеми… Мы поругались всерьёз впервые за долгое время. Конечно же, сразу после этого я набрал Лесю и пожаловался ей на упрямую сестру.
Выслушав меня до конца, Леся тяжело вздохнула:
— Ну что ж поделаешь, сынок… Видно уж такая у тебя Ирина – характер непростой… Наверное, детдомовское прошлое даёт о себе знать…
