Орися ощутила, как внутри всё сжалось. Так её встречают в собственном доме? Нет, это недопустимо. Она вошла в гостиную, оглядывая обстановку: мебель, занавески, фотографии в рамках — чужая жизнь, давно устроенная и обжитая. Свет люстры отразился в её кольце. Теперь всё это — её территория. Она собиралась переписать историю этой квартиры на свой лад.
— Благодарю за чай, Людмила, но мы как-нибудь сами разберёмся, — произнесла Орися нарочито громко и уселась в кресло, показавшееся ей самым представительным. — Я уже осмотрела всё — планировка удачная, но кое-что придётся изменить. Обои сменим, эту стенку уберём… слишком уж она старомодная.
Людмила застыла на месте, поражённая словами невестки. Только приехала — и уже диктует свои условия? Это выходило за рамки приличий… Роман поперхнулся и закашлялся. Он покачал головой и бросил на жену предостерегающий взгляд, шепнув ей сдержанно:
— Орися, может быть, не стоит начинать с таких заявлений? Сейчас не время…
Жена оборвала его на полуслове и взглянула пристально — будто прижимала к стене взглядом и требовала подчинения. Она была уверена: давно подчинила себе мужа полностью. С каких это пор он начал перечить?
— Что значит «не время»? Мы вернулись домой, Роман. Пора всё расставить по местам — буквально. Разве я ошибаюсь?
Она повернулась к свекрови; голос её стал холодным и жёстким — таким тоном говорят те, кто долго ждал возможности взять власть в свои руки.
— Людмила, понимаю: вам нужно время собрать вещи… Думаю, недели будет достаточно? Не торопитесь особо… но квартиру освободите обязательно. Мама! Хозяйка прибыла.
Повисла гнетущая тишина. Людмила медленно выпрямилась; лицо её оставалось непроницаемым: ни гнева, ни боли — только ледяное презрение и странное ожидание чего-то неизбежного. Она перевела взгляд на сына.
— Роман… Ты ничего не хочешь сказать мне или своей супруге? Раз уж вы так спешили пожениться из-за великой любви…
Мужчина опустил глаза; он избегал смотреть матери в лицо. Ему было мучительно стыдно за то, как всё сложилось: с самого начала Орися проявила себя крайне недружелюбно. Он был уверен в её чувствах тогда… Когда мать просила его быть осторожнее и не торопиться со свадьбой — он не слушал её советов. А теперь ему хотелось провалиться сквозь землю.
— А что он должен был мне рассказать? – удивлённо спросила Орися. – Он говорил о своей квартире в тихом районе Києва… Я понимаю: вы здесь жили временно — присматривали за жильём… Но теперь у него есть законная жена! Я не собираюсь делить пространство со свекровью под одной крышей! Вы же понимаете: молодым нужно личное пространство.
Людмила тихо рассмеялась — коротко и безрадостно; скрестила руки на груди и снова посмотрела сначала на сына… потом на Орисю. Женщина никак не могла понять: как так вышло, что её Роман оказался настолько слепым? Ведь было очевидно: Орися никогда его по-настоящему не любила…
