Я видел эту распродажу. А ценник ты сама прилепила. И это постельное белье — из «Смешных цен», стоит всего пятьсот гривен, и краску с него потом не отмоешь.
— Как ты смеешь… — задохнулась мать.
— Нет, это вы как смеете? — Тарас обвел взглядом сестру и её мужа. — Вы пришли в мой дом, в дом моей жены. Притащили больных детей, хотя мы просили: если кто-то нездоров — оставайтесь дома. Ваш сын испачкал скатерть. Вы едите, пьёте, и при этом позволяете себе оскорблять Оксану?
Он подошёл к Оксане и положил руку ей на плечо, сжав его крепко.
— Оксана потратила свою премию, чтобы купить тебе эту подушку, мама. Потому что она помнит про твою больную шею. А ты хотела золото? А ты хоть раз дарила нам что-то нужное, а не только то, от чего сама хочешь избавиться?
— Мы уходим! — визгливо выкрикнула Александра, вскакивая с места. — Роман, собирай детей! Нас здесь ненавидят! Мама, пошли!
— Уходите, — спокойно произнёс Тарас. — И заберите свои подарки обратно. Нам не нужно ваше лицемерие.
Нина схватилась за сердце — её излюбленный театральный приём.
— У меня приступ! Я умираю! Ты меня в могилу сведёшь!
— Тонометр на полке, таблетки рядом. Скорую вызвать? — холодно уточнил Тарас. — Или представление уже завершилось?
Свекровь застыла на месте. Впервые она видела сына таким: он не оправдывался и не суетился вокруг неё. Он смотрел на неё как на чужого человека без сочувствия или привязанности. Она поняла: больше не получится манипулировать им.
Спустя десять минут в квартире воцарилась тишина. Хлопнула входная дверь, унеся с собой запах дешевых духов, кашель детей и груз обидных упрёков.
Оксана сидела неподвижно перед остывшей уткой. Тарас подошёл к ней, опустился рядом на корточки и взял её руки в свои ладони.
— Прости меня… — прошептал он и поцеловал ей пальцы. — Я должен был сделать это давно… ещё три года назад.
Оксана подняла заплаканные глаза и вдруг сквозь слёзы улыбнулась.
— А утка остыла… — шмыгнула она носом.
— Подогреем… — Тарас поднялся на ноги и подхватил жену на руки, закружив её по кухне. — Всё подогреем… И знаешь что, Оксан…
— Что?
— Я никогда не любил мамино оливье с яблоками… Это же ужас какой-то.
Оксана рассмеялась легко и свободно впервые за весь вечер. Сейчас она чувствовала себя не прислугой или плохой женой сына для свекрови… а настоящей хозяйкой этого дома и своей судьбы.
Они ужинали вдвоём под звуки «Иронии судьбы». Ортопедическая подушка так и осталась лежать на диване без внимания. Тарас взглянул на неё и сказал:
— Оставим себе… У меня тоже шея побаливает иногда.
Оксана положила голову ему на плечо. Впереди была новогодняя ночь без чужих требований и фальшивых улыбок – только их двое в тишине собственного мира.
