— Уберите коробку! Немедленно! — голос Ирины внезапно сорвался на крик, чего она и сама от себя не ожидала. Руки предательски дрожали, но она вцепилась в дверной косяк, преграждая проход в спальню.
Наталья, дородная женщина с химической завивкой цвета перезрелого баклажана, застыла с картонной коробкой в руках. Щёки её покрылись пятнами гнева, но взгляд оставался холодным и высокомерным. За её спиной переминался с ноги на ногу Иван — муж, с которым Ирина прожила пять лет. Чуть поодаль, жуя жвачку и разглядывая обои с видом хозяйки положения, к стене прислонилась София — сестра Ивана.
— Ты, Ирина, не смей на мать голос повышать! — гаркнула София, отлипая от стены и делая шаг вперёд. — Мы пришли за своим. Ивану ведь где-то жить надо после развода? Конечно надо. А у тебя тут — палаты царские! Трёшка в центре города! А мы с мамой в двушке ютимся: теснота да ещё мои двое детей под ногами путаются. Так что освобождай место.
— Освобождать? Куда это я должна уходить? — внутри у Ирины закипала ледяная ярость. — Это моя квартира. Только моя! Иван к ней никакого отношения не имеет.
Наталья со стуком опустила коробку на паркетный пол. Грохот разнёсся по прихожей как удар грома перед бурей. Она шагнула вперёд и нависла над Ириной словно тяжёлое облако перед ливнем.
— Смотри у меня, девчонка! Не перегибай палку! — прошипела свекровь сквозь зубы, брызгая слюной от злости. — Мой сын пять лет жизни тебе отдал! Пять лет! Он тут ремонт делал? Делал! Обои клеил? Клеил же! Значит, вложился как положено. А если вложился — по закону ему часть положена. Мы уже всё с юристом обсудили, так что не дергайся зря. Будем делить жильё.
Иван наконец поднял глаза на бывшую жену. В его взгляде не было ни раскаяния, ни совести — только испуг перед матерью да алчный блеск надежды.
— Ир… ну правда ведь… мама дело говорит… Я же люстру сам повесил… И ламинат мы вместе выбирали… Мне ведь тоже где-то жить надо… Не ночевать же мне на вокзале?
Ирина взглянула на него так, будто впервые увидела этого человека по-настоящему. Где тот мужчина был теперь — тот самый, за которого она выходила замуж? Перед ней стоял безвольный человек без стержня внутри, готовый до нитки обобрать бывшую жену по указке своей матери.
— Люстру повесил?! — рассмеялась она резко и зло; смех прозвучал пугающе холодно. — Эту люстру ты купил на мои деньги! Я все чеки сохранила до последнего!
— Чеки она сохранила!.. — передразнила София язвительно и подошла ближе, толкнув Ирину плечом. — Вот это да… Прямо стратег ты у нас оказалась!
