— Это не её зарплата, — уверенно произнёс Богдан. — И не ей решать.
На мгновение в комнате воцарилась тишина. Казалось, настенные часы тикали громче обычного. Владислава медленно накинула пальто.
— Всё ясно, — сказала она негромко. — Ты сделал выбор. Деньги, уют, удобство. А мать — лишняя.
— Я выбрал честность, — спокойно ответил Богдан. — И уважение к себе и другим.
— Посмотрим, как вы с этим справитесь, — бросила она взгляд на Кристину. — Не всё в этом мире можно купить.
Дверь захлопнулась резко и гулко, словно подводя черту под разговором.
Кристина облегчённо выдохнула только тогда, когда шаги за дверью окончательно стихли.
— Как ты? — спросил Богдан.
— Как человек, которого только что пытались купить по дешёвке, — ответила она с горечью.
Он опустился на стул напротив и склонил голову.
— Прости. Я не ожидал от неё такого…
— А я ожидала, — перебила Кристина. — Просто надеялась ошибаться.
Вечером они сидели молча. За окном город продолжал жить своей шумной и безразличной жизнью. Кристина смотрела в темноту и чувствовала внутри себя перемены: что-то привычное рушилось, теряя устойчивость и надёжность.
Перед тем как лечь спать, Богдан произнёс тихо и с ноткой вины:
— Я на твоей стороне.
Утро началось с гнетущей тишины, которая ощущалась сильнее вчерашнего конфликта. Та самая тишина, когда звуки вроде бы есть: лифт гудит, хлопают двери в подъезде, за окном спорят водители… но внутри всё словно укутано плотным слоем ваты. Кристина сидела на краю кровати с телефоном в руках и ловила себя на том, что уже третий раз перечитывает одно и то же сообщение от Леси из бухгалтерии:
«Ты только не обижайся… но тут странные разговоры ходят. Если что – я за тебя».
Кристина усмехнулась про себя: формулировка была скользкой и осторожной – как мокрая плитка под ногами. «Если что» означало «пока ещё не решили – ты виновата или просто неудобна».
Богдан ушёл рано утром почти молча: бросил дежурное «спишемся», поцеловал её в щёку так же машинально, как ставят подпись под документом без чтения содержания. Кристина проводила его взглядом и вдруг осознала: впервые за всё время их брака она не почувствовала облегчения от его ухода. Раньше утреннее одиночество было передышкой; теперь оно ощущалось тревожной паузой перед чем-то неизвестным.
На работе она держалась привычно собранно: ровный голос, чёткие действия без лишних эмоций. Экран монитора с цифрами и таблицами поддавался логике гораздо лучше человеческих отношений.
— Слушай… — Леся всё-таки подошла ближе и понизила голос: — Ты правда им отказала?
— Представь себе… — не отрываясь от экрана ответила Кристина спокойно. — Без сцен и криков просто сказала «нет».
— Смело… — протянула Леся задумчиво. — Но ты ведь понимаешь, как это выглядит со стороны?
Кристина повернулась к ней медленно:
— Мне тридцать четыре года, Лесь. Я плачу налоги сама за себя отвечаю и ипотеку выплачиваю тоже сама. Со стороны это называется взрослая позиция.
— А со стороны это может показаться холодным расчётом… — мягко заметила Леся.— Не я это придумала… Просто сейчас им очень удобно выставить тебя злодейкой.
— Им? Это кому именно? — приподняла бровь Кристина.
— Родственникам Богдана… И всем тем любителям обсуждать чужие проблемы за чашкой чая…
Кристина отвернулась к экрану монитора снова; раздражение внутри росло привычное… но теперь к нему примешивалось новое чувство – липкое недоумение вперемешку с обидой… Будто её аккуратно выталкивали из круга людей туда входящих – хотя ей казалось раньше: она уже давно там была своей…
Вечером домой она возвращалась неторопливо – специально выбирая длинный путь… Под ногами таял серый мартовский снег превращаясь в грязную жижу… Подъезд встретил её настороженной тишиной… Соседка с третьего этажа – та самая которая раньше всегда первой здоровалась – теперь сделала вид будто занята поисками чего-то в сумке… Мелочь конечно… но Кристина отметила про себя…
Дома Богдан был уже… сидел на кухне уткнувшись в телефон…
— Тебе звонила моя тётя… — сказал он вместо приветствия…
— Какая именно? – устало спросила Кристина снимая пальто.— У вас там расписание похоже…
— Ирина… Она сказала что ты нагрубила маме… Назвала её… ну… человеком который играет на жалости…
Кристина медленно выдохнула:
— С Ириной я вообще ни слова не говорила… Это легко проверить между прочим…
Богдан добавил после паузы:
— Она плакала…
Будто этим всё должно было объясниться окончательно…
