Он поднялся, прошёлся по кухне, заглянул в холодильник и тут же его закрыл — будто надеялся найти там ответы на свои внутренние вопросы.
— Ты правда думаешь, что я всегда выбирал её?
— Я думаю, что ты ни разу не выбрал меня, — спокойно произнесла Марьяна. — Это совсем не одно и то же.
Он резко обернулся к ней.
— А если я признаю, что ты права? Что я вымотался? Что мне тоже надоело быть между двух огней?
Она внимательно посмотрела на него.
— Тогда я спрошу: почему ты говоришь это только сейчас? Когда всё уже зашло слишком далеко.
Он замолчал. Потом тихо сказал:
— Потому что раньше ты всё сносила молча.
— Вот именно, — кивнула она. — Это была моя ошибка. Глубокая и системная.
В этот момент её телефон завибрировал. Пришло сообщение от Нины:
«Ты разрушила семью. Надеюсь, тебе хорошо с этим».
Марьяна даже не стала отвечать. Просто положила телефон экраном вниз на стол.
— Она будет писать, — сказала она Михайлу. — Будет звонить, жаловаться, давить на жалость. Но знаешь что? Я больше не собираюсь быть частью этого спектакля. Это твоя история. Не моя.
— Ты хочешь, чтобы я прекратил с ней общение? — спросил он.
— Я хочу, чтобы ты перестал прятаться за других людей, — ответила Марьяна. — Как именно поступишь — решай сам.
Он снова опустился на стул с тяжестью в движениях, будто за этот вечер стал старше на несколько лет.
— А если у меня не получится?
— Тогда это тоже будет ответом, — произнесла она спокойно. — Просто не тем, которого я когда-то ждала.
Они долго молчали. За окном вспыхнули фонари; кухня наполнилась мягким жёлтым светом, делая всё вокруг чуть более чужим и отстранённым.
— Мне кажется… — наконец проговорил Михайло, — нам стоит взять паузу.
Марьяна усмехнулась без улыбки в глазах:
— Пауза предполагает возможность продолжения музыки позже… А у нас уже тишина наступила. И она сказала больше любых слов.
— Ты говоришь так… как будто всё завершено окончательно?
— Я говорю так потому что устала жить в постоянном ожидании: когда ты сделаешь выбор; когда защитишь; когда наконец скажешь «нет» не мне… а ей.
Он задержал взгляд на ней надолго и серьёзно:
— Ты изменилась…
Марьяна покачала головой:
— Нет… Я просто перестала быть удобной для всех вокруг себя.
Он криво усмехнулся без тени радости:
— И что теперь?
— Теперь ты можешь остаться где угодно: у друзей или переночевать на работе… Мне нужно побыть одной. Не из обиды или злости… а потому что иначе нельзя дальше жить честно с собой.
— То есть ты выгоняешь меня?
— Я прошу тебя уйти спокойно из этой квартиры сейчас… Пока мы ещё способны разговаривать без крика и упрёков.
Он медленно поднялся со стула и направился в комнату за вещами. Долго копался в рюкзаке как будто намеренно затягивал момент ухода…
Уже стоя у двери он сказал:
— Мы ещё поговорим…
Марьяна кивнула:
— Обязательно поговорим… Но уже по другим правилам игры.
Когда дверь закрылась за ним тихо и окончательно, квартира словно облегчённо выдохнула вместе с ней самой. Марьяна осталась стоять посреди кухни с ощущением странного покоя вперемешку с пустотой внутри себя…
Она присела к столу и открыла ноутбук; вместо рабочих документов открыла заметки и написала одну фразу:
«Я больше никому ничего не должна быть хорошей девочкой. Даже тем… кого когда-то любила».
Где-то глубоко внутри было тревожно… Но этот страх был искренним – а значит почти переносимым…
Михайло вернулся спустя неделю – ни ночью с цветами наперевес и раскаянием в глазах – а днём субботы… В тот самый момент когда Марьяна мыла полы и думала о том как одиночество оказалось вовсе не таким страшным зверем как ей его описывали раньше…
Звонок прозвучал коротко и нерешительно – скорее «можно войти?» чем «я дома».
Она вытерла руки полотенцем и подошла открыть дверь…
На пороге стоял он – с пакетом из супермаркета (глупая привычка приносить хоть какую-то мелочь вместо объяснений). Куртка застёгнута аккуратно до горла; волосы приглажены; лицо собранное до напряжения…
– Привет… – сказал он негромко
– Привет… – откликнулась она так же спокойно – Заходи если пришёл действительно
Он вошёл внутрь неспешно оглядываясь по сторонам словно проверяя изменилась ли квартира без него хоть немного… Всё было как прежде – только теперь без ощущения постороннего присутствия
– Я ненадолго… – сразу предупредил он – Нам нужно поговорить
– Последние годы мы только этим и занимаемся… – заметила Марьяна без раздражения – Проходи на кухню
Он сел за стол поставив пакет рядом на пол
– Я был у мамы… – начал он тихо
