— Я больше не намерена подстраиваться под чужие правила в собственной квартире. Уберите руки от моих вещей и прекратите решать за меня, кто может здесь оставаться на ночь.
Дарына произнесла это удивительно спокойно — даже сама поразилась, что голос остался ровным. Зато пальцы предательски дрожали — она сжала их в кулаки и спрятала в карман халата. Напротив, облокотившись на кухонный стол, стояла Ганна — с тем самым выражением обиженного превосходства, которое бывает у людей, уверенных в своей моральной правоте.
— Ты снова за своё, — устало проговорила Ганна. — Я с утра ни слова не сказала, а ты уже с порога начинаешь скандалить, будто на базар пришла.
— С утра вы переложили мои документы, — заметила Дарына и кивнула на тумбочку. — И опять переставили посуду. Я ведь вас об этом не просила.
— Боже мой, документы! — всплеснула руками Ганна. — Да я просто полку протёрла. У тебя всё только «моё» да «моё». А живём мы вместе.
Вот это «мы» особенно раздражало Дарыну. Оно звучало как незаметное вторжение под видом заботы: липкое и навязчивое.
За окном тянулся унылый пригород: одинаковые многоэтажки, мокрые деревья и маршрутка, застрявшая у перекрёстка. Ноябрь был беспощадно серым: ни солнца тебе, ни снега — лишь влажная пауза между временами года. Примерно так же ощущала себя и Дарына: будто застряла где-то между прошлым и будущим в чужой жизни.
— Это вы с Дмитрием — «мы», — спокойно произнесла она. — А квартира принадлежит мне. Давайте уже прекратим притворяться, будто это ничего не значит.
В проёме кухни появился Дмитрий: домашние штаны, растянутая футболка и сонное лицо человека, который отчаянно надеялся проскользнуть мимо конфликта незамеченным.
— Что опять случилось? — пробормотал он. — С самого утра…
— У нас всё отлично, — резко отозвалась Дарына. — Это у вас всё удобно устроено. А я здесь словно прислуга на подхвате.
Дмитрий провёл ладонями по лицу так, будто хотел стереть сам разговор вместе с его причиной.
— Дарын… ну хватит уже… Мама ведь не со зла старается… Она помочь хочет…
— Помочь кому именно? Мне? Тогда почему каждый день я чувствую себя лишней?
Ганна фыркнула:
— Потому что ты всё воспринимаешь в штыки! Вечно напряжённая да недовольная! Дмитрий у меня совсем другим был до свадьбы!
Дарына усмехнулась коротко и без тени веселья:
— Ну конечно… До свадьбы я вам ещё не мешала…
Дмитрий сделал вид, что внезапно заинтересовался чайником на плите. Он вообще стал мастером избегать взгляда: когда-то Дарыне казалась милой его мягкость и нежелание спорить; теперь же это выглядело как безразличие под маской спокойствия.
