Она ушла в комнату, плотно прикрыв за собой дверь, и опустилась на край дивана. В голове стоял гул, словно от перегрузки. Казалось, что стены квартиры начинают растворяться — превращаясь в проходное место, где ей не осталось ни уединения, ни права на покой.
Когда-то всё было иначе. Эту двухкомнатную квартиру она получила от бабушки — без лишних слов и церемоний. Просто однажды та сказала: «Живи здесь. Только по-своему». Тогда Дарына рассмеялась и пообещала беречь этот уголок. И действительно старалась — пока в её жизни не появилось слово «семья» в интерпретации Ганны.
Вечером они снова собрались на кухне. Дмитрий молча ел, Ганна громко переставляла посуду, а Дарына смотрела в окно. В воздухе висело напряжение — густое и липкое.
— Кстати, — будто невзначай произнесла Ганна, — Роман звонил. У него там трудности с учёбой. Думает перебраться поближе.
Дарына медленно повернула голову:
— Куда именно?
— Ну… сюда, — пожав плечами, ответила Ганна. — Ненадолго всего лишь. Парень взрослый уже, спокойный. Учёба тяжёлая сейчас, дорога выматывает.
Дарына перевела взгляд на Дмитрия. Он продолжал жевать и явно избегал её взгляда.
— Ты знал? — спросила она спокойно.
Он замешкался:
— Ну… обсуждали немного. В общих чертах.
— И ты считаешь нормальным решать это без моего участия?
— Дарын, это же Роман… Родной человек всё-таки. Он ведь не навсегда.
Эти слова «не навсегда» прозвучали для неё сильнее любого крика. Она поднялась из-за стола:
— Я против этого решения, — произнесла она отчётливо. — В этой квартире не будет новых жильцов.
Ганна прищурилась:
— Ты думаешь только о себе. Так в семье не поступают.
— А разве в семье не советуются? — голос Дарын звучал ровно, но внутри поднималась злость — вязкая и тяжёлая как осадок после бури. — Вы всё уже решили сами за меня… как обычно.
Дмитрий наконец поднял глаза:
— Не надо устраивать сцену…
— Это вовсе не сцена, Дима. Это разговор… Тот самый разговор, которого ты постоянно избегаешь.
Он отодвинул тарелку с раздражением:
— Я устал быть между вами двумя… Мне надоело выбирать сторону.
Дарына долго смотрела на него пристально и спокойно впервые за долгое время — без желания оправдать или сгладить углы:
— А я устала мириться со всем этим…
Через три дня у входа появились чужие сумки. Когда Дарына вернулась с работы и открыла дверь квартиры, ей сразу стало ясно: решение принято окончательно и без неё.
— Приветствую… — сказал высокий парень в куртке с ленцой во взгляде и голосе. — Я Роман.
Он уже снимал обувь и осматривался вокруг так уверенно, будто примерялся к новому пространству под себя.
Из кухни выглянула довольная Ганна:
— Ну вот видишь! Всё устроилось как надо! Проходи же скорее!
Дарына медленно захлопнула за собой дверь; сердце билось глухо и тяжело внутри груди.
— Дмитрий… — позвала она негромко.
Он вышел из комнаты с виноватой улыбкой на лице…
