Дарына ощутила, как внутри что-то надломилось. Беззвучно, почти неощутимо. Но навсегда.
Ночью она не сомкнула глаз. Лежала, прислушиваясь к шагам Романа по комнате, к звуку открывающегося холодильника, к тяжёлому дыханию Дмитрия, отвернувшегося к стене. И вдруг ясно осознала: если сейчас она не решится на шаг — исчезнет. Не телом — хуже. Исчезнет как личность, растворится в угодливой тени.
На рассвете она поднялась раньше остальных. Достала из шкафа папку и аккуратно сложила туда всё то немногое, что помогало ей держаться на плаву. Затем сварила себе кофе и села на кухне в ожидании.
Когда все собрались за столом, она заговорила спокойно, без надрыва:
— Нам нужно серьёзно поговорить.
— Опять начинается? — устало отозвался Дмитрий.
— В последний раз, — твёрдо произнесла она.
Ганна напряглась:
— Только сразу скажу: если ты снова начнёшь…
— Начну, — перебила её Дарына. — Потому что дальше так продолжаться не может.
Она выложила на стол бумаги.
— Квартира оформлена на меня. Никто из вас здесь официально не зарегистрирован. Роман — тем более.
— Ты это… угрожаешь нам? — голос Ганны стал резким.
— Я подвожу черту, — спокойно ответила Дарына и посмотрела прямо перед собой. — Вы съезжаете. Все трое. Сегодня же.
Повисла пауза. Тяжёлая и вязкая тишина заполнила пространство.
— Ты с ума сошла… — прошептал Дмитрий. — А куда мы теперь?
— Это был твой выбор, — напомнила она ему без эмоций. — И сделан он был давно.
Первым поднялся Роман:
— Я вообще-то ни при чём тут.
— Именно поэтому собирай вещи первым, — сказала Дарына без раздражения.
Ганна вскочила с места:
— После всего того, что мы для тебя сделали?!
— А что именно вы сделали? — впервые позволив себе жёсткость в голосе спросила Дарына. — Отняли у меня дом? Лишили покоя? Забрали право принимать решения?
Дмитрий опустил взгляд и молчал. Как всегда молчаливо отстранялся от происходящего.
— Можно было бы быть помягче… — пробормотал он еле слышно.
— А ты мог бы быть мужем по-настоящему… Но ни у тебя, ни у меня это не получилось, правда?
Сборы проходили нервно и шумно: Ганна причитала без умолку, Роман хлопал дверцами шкафов и комодов, Дмитрий метался по квартире в растерянности. А Дарына сидела в кресле и ощущала странное облегчение – словно боль уже случилась и осталась позади.
Когда дверь за ними захлопнулась окончательно – наступила тишина. Пока ещё непривычная – но честная тишина собственного пространства.
Дарына медленно прошлась по комнатам: вернула вещи на привычные места, распахнула окно настежь – холодный воздух хлестнул по лицу свежестью нового начала. Она глубоко вдохнула его полной грудью.
На столе остался забытый зарядник Романа – Дарына взяла его в руки на мгновение и убрала в ящик стола без злобы или обиды – просто как знак: чужое больше здесь не главное.
Поздним вечером пришло сообщение от Дмитрия:
«Ты перегнула палку… Так нельзя».
Она ничего не ответила ему тогда.
В ту ночь она легла спать в полной тишине – впервые за долгое время без страха перед завтрашним днём. Было грустно… Горько даже… Но эта горечь была её собственной – как и тишина вокруг; как вся жизнь теперь принадлежала только ей одной.
И этого оказалось достаточно для начала новой главы – без оправданий перед кем-либо; без уступок; без чужих голосов внутри головы.
