— Так вот: теперь квартира матери оформлена на Викторию. Если тебя это не устраивает — собирай вещи и живи где хочешь.
Он произнёс это почти равнодушно, без особого нажима, как будто речь шла о пустяке — сломавшейся кастрюле или том, что закончился чай. Оксана не сразу уловила смысл сказанного — слова прозвучали, но их значение дошло до неё с задержкой, словно поезд, сбившийся с расписания.
— Повтори, — тихо произнесла она.
Данило сидел за кухонным столом, сгорбившись и уткнувшись в экран телефона. Большой палец автоматически прокручивал ленту новостей, взгляд скользил по экрану, ни на чём не задерживаясь.
— Я же сказал, — вздохнул он, — мама решила переписать квартиру на Викторию. Всё уже оформлено. Давай не будем сейчас устраивать сцену? Праздники на носу.
Оксана стояла у мойки. Вода текла впустую — она ничего не мыла, просто забыла перекрыть кран. На плите потрескивал лук, в комнате мигала ёлка с неровно развешанными гирляндами. Воздух был насыщен тяжёлым ароматом мандаринов и чего-то подгоревшего. Самый обычный вечер перед Новым годом — раньше он вызывал тёплую грусть, а теперь только тошноту.
— Что значит «переписала»? — медленно переспросила Оксана и повернулась к нему. — Ты серьёзно?
— Вполне серьёзно, — Данило наконец оторвался от телефона и взглянул на неё. — Это её выбор. Квартира принадлежит ей, Оксана.
— А мы тогда кто были всё это время? — она вытерла руки полотенцем и подошла ближе. — Просто квартиранты? Или благотворительный проект?
Он поморщился так, будто его ослепил яркий свет.
— Не надо драматизировать. Мы там жили спокойно, никто нам не мешал.
— Жили и платили за всё сами! — резко сказала Оксана. — Меняли окна за свой счёт! Проводку делали тоже мы! Сантехнику кто ставил? Воздух?
Данило поднялся из-за стола и прошёлся по кухне. Он открыл холодильник, заглянул внутрь и тут же захлопнул дверцу так быстро, словно искал в нём не еду, а способ выиграть паузу в разговоре.
— Мама одна живёт… Пенсия у неё небольшая… А Виктории сейчас нелегко… Она решила оставить жильё дочери…
— Оставить дочери… — повторила Оксана с горечью во вкусе этих слов. — А сыну что тогда остаётся?
— У меня есть ты! — раздражённо бросил он. — И твоя квартира! Мы ведь не под открытым небом!
Она усмехнулась коротко и без тени веселья:
— Вот как… Значит теперь моя квартира стала нашим спасением? Любопытная логика…
Он резко обернулся:
— Ты думаешь я тебя использую?
— Я думаю мне просто поставили перед фактом… И ты знал об этом заранее…
Данило замолчал. Его молчание говорило громче любых слов.
— Давно? — спросила она после паузы.
Он пожал плечами:
— Какая разница?
— Огромная разница! — твёрдо сказала Оксана и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты знал ещё тогда… когда мы обсуждали планы… когда говорил мне о том, что мать хочет оформить квартиру на тебя… Ты всё знал… но молчал…
— Я ведь не соврал! — вспыхнул он вдруг. — Просто решил пока ничего не говорить…
— Это тоже ложь… Данило… Только растянутая во времени…
В этот момент дверь приоткрылась и на кухню вошла Лариса: в домашнем халате, причёсанная до аккуратности; лицо её выражало ту самую снисходительную строгость взрослого человека среди детей.
— Что происходит? Почему такой шум? Всё слышно даже в коридоре…
Оксана повернулась к свекрови:
— Как раз вовремя… Поздравляю вас… Вы ловко всё устроили…
Лариса холодно произнесла:
— Следи за словами… Я ничего против закона не сделала…
Оксана говорила спокойно; голос её был ровным несмотря на внутренний гул:
— А по-человечески поступить было необязательно?
Свекровь прошла к столу и присела; сложив руки перед собой:
— Я мать… И имею право решать кому что оставить…
Оксана кивнула:
— Конечно имеете… Только странно выходит: сделали это за наш счёт…
Лариса приподняла брови:
— За ваш счёт?.. Никто вас ни к чему не принуждал… Вы сами хотели жить нормально…
Оксана ответила твёрдо:
— Мы хотели быть семьёй… а не обслуживающим персоналом для чужих решений…
