— Нам нужно поговорить.
— Мы уже всё обсудили, Данило, — спокойно произнесла Оксана. — Просто ты надеялся, что я передумаю.
После этого он начал звонить регулярно. То упрекал, то умолял, то говорил усталым голосом, почти разумно: «Давай встретимся спокойно, без ссор». Она соглашалась — не потому что надеялась на перемены, а чтобы окончательно расставить всё по местам.
Они встретились в кафе рядом с метро. Вокруг было шумно: столики стояли тесно, люди обсуждали подарки и поездки, официанты сновали между рядами. Жизнь продолжалась — и это почему-то раздражало.
— Ты действительно готова всё оставить? — спросил Данило, избегая её взгляда.
— Я ничего не отбрасываю, — ответила Оксана. — Просто больше не хочу жить в убыток себе.
— А если я всё исправлю? — он поднял глаза. — Поговорю с мамой. С Викторией. Пусть будет честно и открыто.
— Уже поздно, — сказала она. — Честность начинается до ультиматумов, а не после них.
Он крепко сжал чашку в руках; пальцы побелели от напряжения.
— Ты не оставляешь мне выхода.
— У тебя всегда был выбор, — ответила она спокойно. — Просто ты им не воспользовался.
Через неделю Лариса позвонила сама. Её голос звучал сухо и официально:
— Нам нужно обсудить происходящее, — сказала она. — Ты ведёшь себя недальновидно.
— Возможно, — откликнулась Оксана. — Зато поступаю искренне.
— Ты разрушаешь семью… из-за денег! — продолжала свекровь с нажимом.
— Нет, — спокойно возразила Оксана. — Семью разрушает ложь. А деньги лишь обнажают трещины.
Лариса на мгновение замолчала и затем заговорила другим тоном: холодным и жёстким:
— Данило без тебя пропадёт.
Оксана усмехнулась без злобы:
— Он взрослый человек. Пусть попробует справиться сам.
Сделка по квартире прошла быстро. Молодая пара радостно суетилась вокруг документов и обсуждала расстановку мебели в будущем доме. Оксана наблюдала за ними и думала: каждый приходит в новое пространство со своими надеждами; главное при этом не оставить там саму себя вместе с ключами от дверей.
Полученные средства она перевела на отдельный счёт: не для покупок или удовольствий – для внутреннего спокойствия. Это было новым ощущением – знать точно: у тебя есть опора, которая не зависит от чужих решений или настроений.
В начале февраля Данило появился неожиданно – стоял у двери растерянный, держа в руках какой-то жалкий пакетик из супермаркета.
— Можно войти? – спросил он тихо.
Она впустила его внутрь. Они устроились на кухне; долго молчали оба.
Наконец он сказал:
— Мама уверена: ты всё подстроила заранее… специально выжидала момент…
— Пусть думает так, как ей удобно, — ответила Оксана ровным голосом. — Объяснять теперь уже не моя задача.
Он посмотрел ей прямо в глаза:
— А ты? Ты правда больше ничего ко мне не чувствуешь?
Она задумалась – даже не над словами ответа, а над теми изменениями внутри себя самой:
— Я чувствую усталость… облегчение… немного грусти по той себе прежней…
Он кивнул медленно – будто понял больше того, что ожидал услышать:
— Я так и не смог… выбрать…
Оксана посмотрела на него мягко:
— Я знаю… В этом вся суть проблемы…
Он ушёл тихо – без хлопка двери или громких слов; просто вышел как человек, который наконец осознал: разговор завершён окончательно и бесповоротно.
Весна пришла неожиданно быстро: снег растаял почти за несколько дней; дворы наполнились лужами и детскими голосами. Всё чаще Оксану посещали мысли о будущем без тревоги или страха перед ним. Она сменила работу – вовсе не из нужды; просто захотелось перемен самой себе ради. Купила новые шторы для кухни; записалась на курсы мечты – те самые занятия, которые давно откладывала «на потом».
Иногда ей казалось странным: как же это оказалось так просто? Без трагедий и драматических финалов… Но оглядываясь назад она понимала: самое трудное уже случилось раньше – это был даже не уход из дома или продажа квартиры… Самым сложным стало то мгновение правды перед собой самой – когда впервые призналась себе вслух… И осталась верна этому решению до конца…
Однажды вечером возвращаясь домой через двор она остановилась ненадолго… Дети играли во дворе; кто-то смеялся громко; кто-то спорил… Привычный шум обычной жизни… И вдруг стало ясно до прозрачности: именно этого она всегда хотела… Не идеальной картинки… А настоящей честности…
Поднявшись к себе наверх она закрыла дверь за собой… включила свет… Квартира встретила её теплом и тишиной… Той самой тишиной где больше нет ни лжи ни чужих решений…
Конец.
