Тогда её слова прозвучали почти с теплотой. Теперь же в них слышалось предостережение.
Утром Екатерина вышла на работу раньше обычного. В воздухе ощущалась сырость, пахло мокрой листвой и выхлопными газами. Она шагала быстро, стараясь не возвращаться мыслями к вчерашнему разговору, но воспоминания всё равно всплывали вновь и вновь.
В офисе её встретила Мария.
— Как ты после вчерашнего? Вид у тебя такой, будто всю ночь на стройке работала.
— Почти угадала, — усмехнулась Екатерина. — Только вместо стройки — семейные баталии.
— Опять история с его роднёй?
Екатерина кивнула.
— Он отдал ключи от моей квартиры своей сестре. Даже не поставив меня в известность.
Мария присвистнула от удивления.
— Вот это да. И как ты отреагировала?
— Высказала всё, что накопилось за это время. Но толку никакого. Он умеет ускользать от ответственности.
Мария наклонилась ближе:
— Ты ведь понимаешь, что это уже не просто слова? Это поступок. Завтра он может и машину кому-то «на время» передать.
Екатерина промолчала. Она и сама осознавала это, просто не хотела признавать вслух.
Вечером Алексей был нарочито спокоен: поинтересовался, что приготовить на ужин, рассказал о делах на работе, даже пару раз пошутил. Эта неожиданная мягкость настораживала больше любого скандала. Екатерина отвечала сухо, без прежней теплоты в голосе.
— Ты сердишься? — спросил он осторожно.
— Я размышляю, — поправила она. — Это разные вещи.
— Над чем?
— Над тем, как мы вообще дошли до такого состояния.
Он тяжело вздохнул и сел напротив неё за столом:
— Екатерина, ты всё усложняешь. Это временно. Не стоит рушить семью из-за пустяков.
Она взглянула ему прямо в глаза:
— Семья рушится не из-за «этого». А потому что в ней исчезает уважение друг к другу.
Он хотел возразить… но промолчал.
Прошло несколько дней. Лариса не звонила, Дарина не появлялась ни разу. Снаружи всё выглядело спокойно, но внутри у Екатерины росло тревожное чувство: словно эта тишина была лишь затишьем перед новым витком событий.
В пятницу вечером ей позвонила соседка из той квартиры, которую она когда-то сдавала другим людям:
— Привет, Екатерина! Слушай… я обычно не лезу ни во что лишнее… Но ты сейчас сама живёшь в той квартире или кто-то из твоих?
Екатерина насторожилась:
— Почему спрашиваешь?
— Сегодня видела девушку… похожа на твою родственницу вроде бы… С пакетами шла уверенно и с ключами открыла дверь…
У Екатерины внутри всё оборвалось холодной волной:
— Спасибо тебе большое… — тихо ответила она и отключилась.
Она медленно опустила телефон на стол и почувствовала ледяную дрожь вдоль позвоночника. В голове всплывали обрывки фраз Алексея: «это временно», «не стоит драматизировать», «я хотел по-доброму».
Набросив куртку и схватив сумку с полки у двери…
— Куда ты собралась? — удивился Алексей из кухни.
— Нужно кое-что проверить… — коротко бросила она уже выходя за порог.
Лифт ехал мучительно долго; сердце гулко стучало где-то в висках; мысли путались между собой… Но одно было ясно: если соседка права — этот вечер станет чертой невозврата для неё самой и их отношений в целом.
Когда она вышла на улицу, холодный воздух ударил по лицу освежающей пощёчиной. Машины проносились мимо сквозь влажный сумрак; фонари расплывались мутными бликами среди капель дождя на стекле такси. Екатерина назвала адрес водителю и уставилась в окно молча…
Город проносился мимо чужим равнодушным фоном…
Внутри напряжение сгущалось плотным комом: как перед разговором без права откладывания — тем самым разговором, который расставит всё по местам навсегда…
Она ещё не знала точно ни слов за дверью той квартиры… ни запаха воздуха внутри… Но уже чувствовала: это будет не просто неприятная сцена… Это будет удар по самому основанию её жизни — такому хрупкому пазлу из доверия и привычек…
Ключ вошёл в замок легко… слишком легко… как будто возвращался домой…
На мгновение мелькнула странная надежда: а вдруг соседка ошиблась? Вдруг ей показалось?..
Но дверь открылась… И эта надежда рассыпалась сразу же – ещё до того момента как она переступила порог прихожей…
