Воздух в квартире сразу показался чужим. Вместо привычного нейтрального аромата чистоты и порошка — навязчивый, приторно-сладкий запах духов. На тумбе стояли кроссовки, явно не её — аккуратно поставленные, светлые, носками к стене. На вешалке висела куртка, которую Екатерина помнила на Дарине ещё с прошлой весны.
Она вошла в комнату медленно, словно пробираясь сквозь вязкую воду.
На столе — чашка с недопитым чаем, рядом раскрытый глянец. На диване — плед, который она недавно убирала в шкаф. Подоконник заставлен косметикой: флаконы, баночки, резинка для волос.
Чужая жизнь. В её собственном доме.
— Ну привет, хозяйка, — послышался голос из коридора.
Дарина появилась с телефоном в руках. Лицо у неё было спокойное и даже немного снисходительное — будто они случайно пересеклись где-то на рынке, а не в квартире Екатерины.
— Что ты здесь делаешь? — услышала она свой голос со стороны: глухой и твёрдый.
— Живу пока что, — пожала плечами Дарина. — Временно. Ты же знала.
— Нет. Мне об этом никто не говорил.
— Как это… Алексей сказал, что ты не против. Что квартира всё равно стоит пустая.
Екатерина глубоко вдохнула воздух.
— Он не имеет права принимать такие решения за меня. Это моя собственность.
— Ну только не начинай снова! — раздражённо махнула рукой Дарина. — Ты всегда такая правильная: бумажки туда-сюда, всё по уставу… А просто по-человечески нельзя?
— По-человечески значит хотя бы спросить разрешения, — холодно произнесла Екатерина. — А не заселяться тайком за моей спиной.
Дарина скривила губы:
— Ты как будто нарочно всё усложняешь! Мама волнуется, Алексей мечется… А ты стоишь как каменная стена!
— Не переворачивай всё с ног на голову! — резко отрезала Екатерина. — Это вы вторглись туда, куда вас никто не звал!
Они молча смотрели друг на друга несколько секунд. Затем Екатерина развернулась и вышла в подъезд; прохладный воздух там показался спасением после удушья внутри квартиры.
Она набрала Алексея:
— Где ты? — спросила без вступлений.
— Дома… А что?
— Прекрасно. Я еду к тебе. Нам нужно поговорить. И это будет надолго.
Он попытался что-то сказать в ответ, но она уже отключилась.
Поездка казалась бесконечной дорогой без конца и края. В голове крутились десятки мыслей: обвинения сменялись вопросами и обратно; но всё это сводилось к одному тяжёлому чувству предательства.
Алексей открыл дверь почти сразу же после звонка:
— Катя… ты чего такая?.. — начал он было и осёкся при виде её лица.
— Ты передал ей ключи от квартиры без моего ведома и согласия, — сказала она ровным голосом без эмоций. — Просто взял и отдал их ей за моей спиной?
Он опустил взгляд:
— Я хотел как лучше… уладить ситуацию…
— Ты уже говорил это раньше! Объясни теперь иначе: когда именно ты решил использовать мою квартиру как разменную монету?
Он тяжело вздохнул и прошёл на кухню; сел за стол:
— У Дарины действительно были проблемы с жильём… С хозяйкой поссорилась сильно… Нужно было срочно съезжать… Мама умоляла помочь… Я подумал: ну а что такого? Квартира ведь пустует…
— Она не пустует! – перебила его Екатерина резко.— Она сдаётся! И эти деньги идут нам обоим – на общий счёт!
— Да я думал… ну временно можно же было…
Её голос стал громче:
— Опять принимаешь решения за меня?! Ты вообще слышишь себя?!
Он нервно провёл рукой по лбу:
— Я просто не хотел тебя злить…
Екатерина отчётливо проговорила каждое слово:
— Нет! Ты просто избегал ответственности! Это совершенно разные вещи!
Он вспылил:
— У тебя всегда одни обвинения!
Она ответила мгновенно:
— Потому что ты постоянно даёшь повод!
Алексей вскочил со стула и начал метаться по кухне туда-сюда:
— Чего ты хочешь от меня? Чтобы я выгнал сестру на улицу?
Екатерина посмотрела прямо ему в глаза:
— Я хочу одного: чтобы ты признал свою подлость!
Он усмехнулся с горечью:
— Подлость? Помочь родной сестре – это подло?
Голос её стал ледяным:
— А предать жену – как это называется?
В комнате воцарилась тишина – густая и вязкая от напряжения слов несказанных вовремя.
Наконец он произнёс тихо:
– Ты слишком остро всё воспринимаешь… Это всего лишь квартира…
Екатерина коротко рассмеялась – зло и сухо:
– Вот именно! Для тебя – «всего лишь». А для меня это годы труда и отказов себе во всём… Это единственное место на земле, где я чувствовала себя защищённой…
Он смотрел на неё растерянно – будто только сейчас начал осознавать масштаб случившегося…
