— Я думал, ты просто упрямишься.
— Нет, Алексей. Я защищаю себя. Потому что, кроме меня, этим никто не займётся.
Он снова опустился на стул, закрыл лицо руками.
— Я не хотел, чтобы всё так получилось…
— А получилось именно так, как бывает, когда люди живут чужими мыслями, — резко произнесла Екатерина.
Она направилась в спальню и достала чемодан. Руки двигались машинально: одежда, зарядные устройства, документы. Алексей стоял в дверях и молчал.
— Ты уходишь? — спросил он негромко.
— Мне нужно место, где со мной честны.
— Из-за одной ошибки?
Она обернулась к нему:
— Это не единичный случай. Это система. Ты всегда выбираешь комфорт вместо правды.
— Ты всё преувеличиваешь.
— А ты всё принижаешь.
Она застегнула чемодан и взялась за ручку.
— Екатерина, давай поговорим спокойно… — голос Алексея дрогнул от тревоги. — Не так. Не сейчас…
— Момент для «спокойно» мы уже упустили.
Она вышла из квартиры и даже не оглянулась.
Неделя у Марии прошла как в плотной дымке. Работа сменялась домом, редкие разговоры на кухне разбавляли тишину. Мария не давала советов — лишь иногда говорила:
— Ты держишься. Это главное сейчас.
Алексей писал ей сообщения и звонил. Екатерина не отвечала — не из желания наказать его, а потому что сил возвращаться в тот же круг больше не было.
Однажды вечером пришло письмо: уведомление о приостановке аренды её квартиры «в связи с семейными обстоятельствами». Формулировка была выверенной до холодности — почти насмешливой.
Она долго смотрела на экран ноутбука, потом медленно его закрыла.
Решение пришло без всплесков эмоций — как спокойное осознание того, что делать дальше ясно и неизбежно.
Екатерина сняла небольшую квартиру неподалёку от работы: старый дом с высокими потолками и скрипучим полом. Не идеально — но по-настоящему своё и честное пространство.
Переезжая вещи, она вдруг поймала себя на неожиданном чувстве: это было не горе… а странное облегчение. Будто с плеч сняли груз, к которому давно привыкла и перестала замечать его тяжесть.
Спустя месяц Алексей появился у её подъезда.
— Можно поговорить? — спросил он нерешительно, переминаясь с ноги на ногу.
— Говори.
— Я многое понял… правда… Погорячился тогда… Дарина уже съехала…
Екатерина ответила спокойно:
— Слишком поздно…
— Даже попытаться начать заново ты не хочешь?
Она посмотрела на него пристально — будто перед ней стоял незнакомец:
— Ты хочешь вернуть не меня… а удобство рядом со мной. Чтобы снова стало «как раньше».
— И что в этом плохого?
— Плохо то, что «как раньше» означало возможность распоряжаться мной по своему усмотрению…
Он замолчал на несколько секунд:
— Ты изменилась…
Её голос прозвучал тихо:
— Нет… я просто перестала молчать…
Он постоял немного ещё… затем кивнул и ушёл прочь…
Весна пришла неожиданно быстро: солнце стало ярче светить сквозь окна; улицы наполнились шумом; люди оживились… Екатерина ловила себя на том ощущении лёгкости: она начинала смеяться проще… дышать глубже… больше не сверяя каждый шаг с чьим-то настроением…
Однажды она встретила Ларису в магазине. Та посмотрела холодно… скользко…
— Ну что ж… добилась своего? — бросила она мимоходом…
Екатерина ответила ровным голосом:
— Я просто выбрала себя…
Лариса усмехнулась:
— Эгоизм всегда дорого обходится…
Екатерина чуть улыбнулась:
— А ложь обходится ещё дороже…
Они разошлись по разным направлениям…
Вечером Екатерина сидела у окна своей новой квартиры… наблюдала за теми детьми во дворе… кто-то выгуливал собаку… город жил своей обычной жизнью… шумной и суетной… А внутри неё было спокойно… Не пусто — именно спокойно…
Она понимала: впереди будет непросто… одиночество… сомнения… бытовые мелочи придётся решать самой… Но это будет её путь – без чужих решений и манипуляций…
Горечь осталась где-то глубоко внутри – как напоминание о том, насколько хрупко доверие… Но вместе с ней пришло понимание – ясное и твёрдое…
Иногда потеря – это вовсе не конец…
А начало свободы…
И эта мысль несла в себе куда больше силы… чем любые иллюзии о «правильной семье».
Конец.
