— Послушай, София, раз уж тебе вчера пришла зарплата, немедленно отправь половину Ларисе! А то я тут совсем без еды останусь — и остальные тоже. Хватит уже думать только о себе! Хочешь жить хорошо — учись делиться!
Девушке оставалось лишь молча слушать очередной поток упрёков и требований от Ларисы, которая не упускала случая подчеркнуть своё превосходство над всеми в доме. В её взгляде читалась непреклонность: никаких возражений, только подчинение.
— Ты что, забыла, сколько всего Лариса ради тебя сделала? А теперь вот так отблагодарила…
Особенно раздражало Софию то, как ловко мать умела давить на слабые места. Она играла сразу две роли — страдалицы и диктатора. Стоило зайти разговору о деньгах, как её голос наполнялся фальшивой благородностью и надменностью. Казалось, забота о семье была лишь прикрытием для желания всё контролировать. Даже выражение лица выдавало её истинные намерения: она смотрела сверху вниз, уверенная в том, что дочь снова поддастся.
Хотя внешне Лариса казалась доброй и заботливой женщиной, за этой маской скрывалась расчётливая манипуляторша, способная повернуть любую ситуацию в свою пользу.
— Лариса, я же недавно переводила вам премию и все отпускные… — попыталась вставить слово София. Но мать тут же пошла в атаку.
— Ты хочешь оставить нас умирать с голоду?! — голос Ларисы дрожал от негодования. — У Любы куртка вся износилась! А у Тараса ботинки давно пора выбросить!
София крепко сжала телефон в руке. Её коробило от постоянных просьб о деньгах, но отказать она не могла. С детства ей внушали: «Семья превыше всего», «Родителей нужно уважать», «Ты обязана помогать». И вот уже полгода после того как Тараса уволили с работы, она тянула всю семью на себе.
— Хорошо… Я переведу… — прошептала она.
— И добавь ещё семь тысяч сверху! Любе нужна новая обувь.
— Почему именно семь? — удивилась София.
— Потому что старая совсем развалилась! Ты же не хочешь, чтобы сестра мёрзла?
— Конечно нет…
Тогда жду.
