Погасшее прежде лицо женщины вдруг просветлело, в глазах заиграл тихий свет радости.
— Мы тоже очень ее любим. Сейчас вся наша жизнь — это она.
— Она удивительный человек. Весь коллектив искренне уважает Марию. Только вот… — Незнакомец замялся, но, заметив тревожный взгляд Ирины, поспешил продолжить: — Просто она всегда такая печальная. Замкнутая какая-то… Зовем в театр — отказывается. Приглашаем на встречи — ни в какую…
Женщина опустила глаза, по лицу скользнула легкая тень:
— У нее такой склад характера. Думаю, не стоит настаивать…
— Да что вы! Никто и не давит. Просто ведь она молодая еще. Сами понимаете: жизнь продолжается.
— Это ее выбор, — спокойно произнесла Ирина.
На следующее утро Мария встретила Богдана в коридоре института и метнула в его сторону взгляд острый, как игла:
— Дешевая постановка!
— Ну зачем так резко? Я всего лишь хотел познакомиться с вашей мамой… — Он стоял перед ней, словно провинившийся ученик.
— А почему именно с моей? В отделе кадров можете взять адреса еще двадцати мам и познакомиться со всеми подряд.
— Мария!
— Меня зовут Мария.
Суженные глаза, плотно сжатые губы. И молчание — холодное и недоброе.
Богдан считался одним из самых способных преподавателей института. Сначала его стремление выделиться вызывало у Марии лишь снисходительную усмешку. А поскольку он был уверен в себе и хоть старался этого не демонстрировать, но весьма дорожил своими наградами и похвалами, она временами отпускала колкие замечания: «Мы люди простые, а вы прямо герой-ура!»
К тому времени Мария уже имела солидный опыт преподавания и отличалась наблюдательностью. Она умела точно оценить коллегу по работе, хотя никогда не озвучивала свои выводы вслух. Ее природная непримиримость уравновешивалась чувством справедливости: недостатки Богдана она не преувеличивала. Главное было ясно: он обладал искрой таланта и умением мыслить самостоятельно…
Иногда ей было досадно от его повышенного внимания к ней, а иногда это даже забавляло. Он действовал деликатно и ненавязчиво. Единственное, в чем проявлял настойчивость — постоянно звал ее то в кинотеатр, то на спектакль…
Когда он подошел к ней уже раз десятый с подобным предложением, она долго смотрела на него и наконец ответила:
— Только если вместе с Викторией и Анастасией… И каждый сам за себя платит за билеты. — Потом добавила резко: — И никаких ухаживаний!
Он покраснел до корней волос, опустил голову и пробормотал:
— Как скажешь… Мария…
Она тут же поправила строгим тоном учительницы:
— Следует говорить: как скажете, Мария.
Резко повернулась на каблуках и ушла прочь.
Богдан еще дважды наведывался к Ирине домой после того как взял с нее обещание хранить эти визиты в тайне от Марии. Василий о разговорах ничего не знал.
В основном говорил Богдан сам: увлекался темой разговора так сильно, что порой возвращался к началу без всякой нужды. Ирина чаще молчала; только провожая его до двери произносила спокойно:
— Это ее право решать самой. Она взрослая женщина.
А потом оставалась одна… и плакала тихо.
Однажды вечером во время обычной беседы (Василия тогда дома не было), она вдруг сказала:
— Мария… Послушай мой совет: выходи замуж.
Мария вздрогнула так резко, будто рядом прогремел взрыв:
— Мама! Как ты можешь такое говорить?..
Они обнялись крепко-крепко… обе плакали навзрыд.
— Ты ведь молодая еще… А жизнь-то продолжается…
Голос соседки снова принялся пересказывать мне свою версию событий со страстью сплетницы-профессионалки. Мне ужасно хотелось оборвать её реплику резким словом или хлопком ладони по столу (как по назойливой мухе), но воспитанность удержала меня от этого шага.
— Никто ту свадьбу ни видел ни слышал! Вот вам точно говорю: если уж я ничего об этом не знаю — значит никто знать не может! Расписались без фаты да платьев… Потом посидели часок-другой скромненько в ресторане узким кругом родных да друзей… По бокалу шампанского выпили да разошлись! Это разве свадьба? Сейчас другие целые состояния собирают на торжествах! А Мария уперлась: только цветы принимать будет! Еще одно условие жениху поставила: чтоб никто даже не смел выкрикнуть «горько»! Молча предупредила всех: кто скажет хоть слово лишнее – уйду сразу же да дверью хлопну напоследок! Характер у нее – упаси Боже!
Никита с Надей сами настояли на том, чтобы молодые жили вместе с ними – зачем деньги зря тратить на съем жилья? Жили они дружно со стариками – без скандалов или размолвок; я могу подтвердить это наверняка – по глазам вижу всегда всё сразу!
Мария всё так же звала их «мама», «папа»… А её муж обращался официально – «Ирина», «Василий»… Ему отвечали тем же тоном – «Богдан»…
Пускай живут как хотят – мне-то что? Я чужую жизнь трогать не люблю; сама терпеть не могу вмешательства посторонних людей… Но одно скажу точно – когда слышу ложь или притворство – меня прямо трясёт от возмущения! Понимаете теперь о чём речь? Вот именно!
Теперь Надя хвастается всем подряд своей якобы дочерью да ещё зятем вдобавок! Слышите?! ЗЯТЕМ!! Культурный он у неё видите ли… интеллигентный… С Марией ладит прекрасно… Стариков уважает…
А какой он им зять?! Всё это сказка выдуманная для публики… а нас всех держат за дураков…
Но знаете что дальше случилось?
Ирина одной соседке шепнула кое-что по секрету…
