— С какой начинкой пирожок взяла? — поинтересовалась Александра, когда они, купив перекус, устроились в креслах автобуса.
— С яблоком.
— А я тоже хотела с яблочной начинкой, а мне подсунули с ливером. Бр-р! Он же отвратительно пахнет! Какая мерзость! — Александра сморщилась, сплюнула остатки в салфетку и с надеждой уставилась на пирожок Ганны. — Может, поменяемся? Тебе ведь всё равно?
Ганна не успела ничего ответить. Подруга восприняла её замешательство как знак согласия и без колебаний сунула ей свою надкусанную выпечку, выхватив взамен любимый пирожок с яблоком. Ганна взглянула на то, что теперь держала в руке: место укуса было щедро украшено следами помады Александры. Свой пирожок она даже не попробовала! Доедать чужой было неприятно — хотелось сладкого вкуса, а не пряной мясной начинки. Но выбросить — значило бы обидеть подругу… Не показывая недовольства, Ганна принялась есть.
Познакомились они на школьной конференции незадолго до подачи документов в университет — и между ними сразу возникла тесная дружба. Александра пришла из другой школы и всерьёз интересовалась педагогикой: она видела себя в будущем учителем. Ганна же окончила школу с золотой медалью и пока не определилась с направлением: медицина ли это будет, педагогика или даже аграрная сфера… В их областном центре выбор вузов был невелик, а чтобы поехать за мечтой в крупный город, требовались решимость и уверенность — того у Ганны как раз не хватало.
Но больше всего Ганну манила журналистика. Она часто представляла себе интервью со знаменитостями или даже прямые включения для национального телеканала: волосы развеваются на ветру, микрофон крепко зажат в руке, голос уверенный и чёткий… В элегантном пиджаке она стоит перед камерой и говорит без запинки… Однако подобные мечты казались слишком смелыми для застенчивой девушки. Она была настолько скромной, что боялась признаться даже самой себе в этих желаниях.
Александра же сразу покорила её своей яркостью. Её каштановые волосы мягко переливались при свете солнца; зелёные глаза смотрели уверенно из-под густых ресниц. Всё в ней было гармонично: лукавый взгляд, лёгкая походка… Рядом с ней мир становился насыщеннее красками. И сама Ганна чувствовала себя иначе рядом с подругой: будто её собственная броня становилась прозрачной — можно было позволить себе смеяться громче обычного или задержать взгляд на симпатичном парне без страха быть осмеянной… Даже строгие преподаватели словно прощали ей больше рядом с Александрой. Именно благодаря этой дружбе Ганна становилась чуть свободнее и увереннее — словно часть блеска подруги передавалась ей самой. Но дружба с Александрой всегда имела цену — уступки были обязательны.
Вот так она доедала за подругой пирожок, стараясь не показать отвращения. За окном автобуса мелькали поля кукурузы и тянулись к дороге густые леса; солнце палило беспощадно. Внутри стояла духота такая, будто их заперли в печи. Тошнило Ганну больше от волнения, чем от жары.
— Мне что-то тревожно… А вдруг нас не приняли? — тихо проговорила она.
— Приняли точно! У тебя ведь медаль!
— Ну мало ли…
— Да брось ты! Подумаешь! Это всего лишь какой-то провинциальный педвуз!
— Не стоит так говорить… Ходят слухи, он довольно сильный.
— А мы ещё сильнее! Ха-ха-ха!
В коридорах института бродили такие же растерянные абитуриенты — преимущественно девушки. Вместо привычного школьного шума здесь царила размеренная тишина и спокойствие старинных стен. Ганна огляделась вокруг: широкая лестница с изящными перилами плавно уходила вверх по дуге — по такой могла бы величаво спускаться княгиня на бал… Им нужно было подняться на второй этаж: именно там висели списки поступивших на филфак.
Обе оказались среди зачисленных студентов; Александру это нисколько не удивило, а вот у Ганны камень свалился с души.
Им выделили место в общежитии; поселились они вместе в одной комнате. Александра сразу заняла самую удобную кровать возле окна; письменный стол и шкаф тоже оказались заняты её вещами почти полностью — всё остальное досталось Ганне по остаточному принципу «что осталось».
Конечно же, внутри у неё копилось раздражение от того, что Александра всегда стремится взять лучшее первой: будь то удобное место или привезённые из дома вкусности… С детства Ганне внушали важность делиться; считалось неприличным хватать первым самое лучшее или присваивать то, что нравится обеим…
И всё же внутри она искренне верила: они действительно настоящие подруги.
