Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
С усталым жестом она сняла парик, а я, чтобы даже краем глаза не видеть её, сильнее надавил на педаль газа. Сконцентрироваться на дороге… смотреть только вперёд… Я не мог вынести её без волос. Это пугало, вызывало отвращение… и стыд. Она глядела на меня с виноватой улыбкой, поглаживая свою гладкую голову, похожую на отполированный камень.
— В машине душно. Кожа вспотела под париком.
— Угу.
Меня до глубины души раздражало видеть жену в таком виде. Смотреть только вперёд… Она выглядела беспомощной. Я уже смирился с тем, что её скоро не станет — даже ждал этого момента. А Маричка продолжала бороться. В одиночку. Постоянные обследования, курсы химии, восстановление…
— Я в тебя верю. Ты справишься, — лгал я ей.
Я поддерживал её как умел — словами. Видите ли, я терпеть не могу больницы: меня начинает мутить от запаха лекарств и стерильности белых халатов медсестёр; эта холодная стерильность коридоров и унылая строгость палат вызывают у меня внутренний протест.
— Не бойся ничего, ты сильная — говорил я ей и отпускал одну в тот мир капельниц, шприцов и стеклянных флаконов.
Мы с сыном навещали её редко. Хорошо хоть мальчик уже подрос — девять лет всё-таки… Справлюсь с ним один… Без неё даже будет легче. Когда рядом кто-то долго болеет тяжело — это истощает всех вокруг: морально и физически выматывает до предела. А мне ведь работать надо — я обеспечиваю семью. Мои силы тоже не бесконечны. После того как Маричка делилась своими страданиями, мне самому начинало казаться, будто я болен: её мрачное настроение передавалось мне целиком; мысли становились тягучими и серыми; тоска окутывала липко и безысходно — словно жвачка прилипла к джинсам намертво. Даже простая словесная поддержка забирала у меня последние силы — будто она питалась ими ради собственного выживания.
И тогда я стал ещё больше отстраняться от происходящего дома: погрузился в работу с головой — это стало оправданием моего отсутствия рядом с ней. Ночевал у матери под предлогом того, что так проще утром добираться до офиса без пробок по дороге из Броваров. В общем-то свёл участие к минимуму.
У Марички обнаружили опухоль мозга. Она прошла курс химии и операцию по государственной квоте. Долгое восстановление сменилось ремиссией… но потом болезнь вернулась в более тяжёлой форме. У нас в городе не было нужного оборудования для точной диагностики болезни, поэтому в тот день мы ехали в Киев ранним утром… На заре такой чистоты… Поля были покрыты снегом цвета сакуры — так красиво отражались розовые лучи восходящего солнца на белизне сугробов… Маричка задремала; сын тоже устроился на заднем сиденье и вскоре уснул… Мы с Тарасом решили сходить в планетарий во время обследования Марички.
Когда она проснулась, начал падать мелкий снег и поднялся ветерок. Небо затянулось серым покрывалом непогоды… Она достала из сумки таблетку и запила минеральной водой — стало ясно: болит голова… Я ничего не стал спрашивать… Она расстегнула куртку, потянулась немного вперёд и сняла парик.
— Душновато здесь… Кожа вспотела под этим искусственным волокном…
— Угу…
— Куда мы сейчас едем, Михайло? – спросила она тихо, поправляя волосы на парике пальцами… На этом участке трассы указателей почти не было; Маричка растерянно оглядывалась по сторонам через окно машины…
— Скоро будем проезжать места моего детства…
— Правда? А где это? Ты никогда об этом не рассказывал…
— Бровары… Через эту деревню выйдем к трассе М-2 – так объедем платный участок дороги…
Маричка промолчала… Она знала о моём стремлении экономить буквально во всём возможном… Первую операцию по квоте ей пришлось ждать полтора месяца – ещё повезло! Хотел бы сразу – плати 250 тысяч гривен! Сложный случай – соответствующие расценки… Таких денег у нас просто не было… И она никогда не говорила о том, что нужно брать кредит или занимать у кого-то… Кто потом всё это будет возвращать? Я? Нет уж… Она молчала о платной операции – надеялась дожить до бесплатной очереди… Держалась ради сына – еле передвигалась по дому… И я молчал тоже: ведь если она умрёт – мне придётся одному воспитывать Тараса да ещё долги выплачивать?
— Посмотри как резко испортилась погода… Как завывает…
— Это метель называется! – пояснил сын вслух.
По мере приближения к Броварам снег становился всё плотнее; буквально за пять минут дорога превратилась в белую пустоту – видимость почти нулевая; пришлось сбросить скорость до минимума…
Мы смотрели зачарованно через лобовое стекло: ветер вздымал снежные пласты над полем вверх и гнал их прочь прочь прочь…
Показались первые домики деревни — но тут же исчезли за снежной стеной впереди дороги…
