Владислав сидел в гнетущей тишине, растерянно глядя на шифоньер, словно перед ним возник призрачный образ матери. Его взгляд потускнел, стал стеклянным. Он провел пальцами по волосам, сжал голову руками и согнулся, уткнувшись лицом в колени. Плечи его затряслись от сдерживаемых эмоций. Владислав опустился на белоснежную накидку поверх подушек… и разрыдался.
Слезы лились потому, что он так и не успел ничего сказать ей в ответ в тот момент, когда она держала его за руку в свой последний день. Он молча сидел рядом — словно окаменевший, наблюдая, как жизнь медленно покидает ее тело. В груди теснились тысячи слов, но ни одно не вырвалось наружу. Мать прошептала: «Не надо, Владислав… не смотри так… Я была счастлива с вами». А он ведь хотел — всей душой стремился поблагодарить ее за то беззаботное детство, за тепло любви и заботы, за жертвы ради семьи и уютный дом. Хотел просто сказать «спасибо» — за ту опору и уверенность в завтрашнем дне, за тихую гавань, куда всегда можно было вернуться вне зависимости от обстоятельств; место, где тебя любят несмотря ни на что.
Но он лишь сидел рядом — немой и неподвижный — не находя слов. Иногда даже при всем богатстве языка невозможно подобрать нужные выражения. Всё казалось либо чересчур напыщенным, либо устаревшим до неловкости. Эти слова будто принадлежали другим эпохам: звучали фальшиво и чуждо современности. Наше время еще не научилось говорить о чувствах по-настоящему искренне — зато оно прекрасно овладело цинизмом и показной бравадой.
Погасив свет во всех комнатах, Владислав прилег прямо поверх аккуратно застеленной постели — даже не раздеваясь — стараясь сохранить порядок. На стуле он нашёл шерстяное одеяло, укрылся им… и мгновенно провалился в сон. Не ожидал сам от себя такой легкости засыпания. Проснулся ровно в семь утра — как будто внутренний будильник сработал безошибочно. Удивительно устроен организм: во сколько бы ни лег спать — всё равно поднимается вовремя.
Он вышел к машине забрать сумку с вещами матери. За дорогой стояли березы с молодой зеленью листвы — стройные ряды деревьев напоминали весенних фрейлин у парадного входа природы. Солнечные лучи цеплялись за их ветви всё увереннее: набирали силу для того чтобы согреть землю своим теплом. Владислав задержался на крыльце: пение птиц вплеталось в утреннюю свежесть воздуха… Как же это прекрасно! И как же ему повезло расти вдали от каменных джунглей большого города.
Он потянулся всем телом после сна, размял затекшие мышцы и вернулся внутрь дома вместе с сумкой к маминому шкафу.
Осторожно доставал из сумки мамины вещи одну за другой: аккуратно складывал их на полки или развешивал на плечики – так она называла вешалки для одежды. Обувь – туфли и ботинки – разместил снизу шкафа парами по порядку. Когда всё было разложено как следует, Владислав сделал шаг назад – оценить результат своей работы: достаточно ли аккуратно получилось? Перед глазами всплывал образ матери – именно в этих нарядах она мелькала перед ним мысленно… Улыбалась той самой теплой улыбкой – материнской – способной без слов сказать главное: «люблю». Он провёл ладонью по ряду платьев и блузок… потом вдруг обнял их все сразу… вдохнул знакомый аромат… И остался стоять перед шкафом без движения – не зная теперь уже точно: что делать дальше со всеми этими вещами?
Наконец реальность напомнила о себе – Владислав достал телефон:
— Добрый день, Александр… Сегодня я не смогу выйти на работу… Семейные обстоятельства… Вы справитесь без меня? Спасибо большое.
А жене написал коротко: «Прости меня за вспышку тогда… Я приеду вечером. Целую».
