Чайная ложка дрожала в пальцах. Маричка, сдерживая подступающие рыдания, сосредоточенно отсчитывала капли успокоительного: пять, шесть… «Господи, это невозможно вынести…» — мелькало у неё в голове сквозь счёт. Одиннадцать, двенадцать… «А вдруг я больше никогда не увижу их? Моих крошек. Я так ждала их появления, так мечтала!..» Пятнадцать, шестнадцать… «Забрали! А как нам теперь быть с дедом? Как же они выросли быстро… Богдан совсем вытянулся!»
Она проглотила капли и поморщилась от горечи. Уперлась руками в столешницу, покачала головой. Затем залпом выпила стакан воды. Такое состояние накатывало на Маричку каждый раз после видеозвонков с дочерью и внуками.
Накануне Нового года город засыпало снегом. Он падал без остановки целую неделю — тихо и упорно, укрывая серые дома пушистым покрывалом. Маричка глядела в окно, но не замечала ни белизны улиц, ни сверкающего инея под фонарями. На столе перед ней лежал телефон с замершим кадром: два улыбающихся детских лица в праздничных колпаках — старший Богдан и младшая Дарина. Прошло уже пять минут после разговора, а она всё ещё не могла справиться с дрожью на губах.
— Опять? — услышался позади мягкий голос мужа. Мирон положил ладони ей на плечи. — Лучше бы не звонила им тогда уж…
— Не говори ерунды, — выдохнула Маричка без раздражения. — Они такие… Богдан уже заплетает сестре косички, а я даже не знала об этом. А Дарина научилась говорить букву «р». Сказала: «р-р-рыба». По телефону.
Слово «телефон» прозвучало у неё с горечью, будто оно было чем-то обидным и несправедливым. На самом деле она терпеть не могла выражение «видеосвязь». Оно казалось ей холодным и бездушным — как будто этим словом можно заменить запах детских волос вперемешку с мандариновыми корками или тепло маленьких ручек на её шее.
— Пойдём пройдемся немного, — предложил Мирон заранее зная её ответ. За сорок лет он научился угадывать все её реакции наперёд. — В парке открыли ледяные горки… Посмотрим?
Маричка едва заметно кивнула; говорить она сейчас не могла — слёзы снова подступили к глазам: горячие и беспомощные. Они уже восемь лет омывали полы её кухни, посуду и подоконники после того самого дня, когда Елизавета с мужем и годовалым тогда Богданом «временно» переехали в Киев ради каких-то перспектив. Эти перспективы затянулись: появились ипотека, детский садик, школа для старшего ребёнка и рождение Дарины… Теперь всё это казалось бесконечностью.
«Мамочка, ты только представь себе возможности здесь!» — до сих пор звучал в памяти голос Елизаветы во время их первого и последнего длительного приезда три года назад; голос был наполнен восторгом и надеждой на лучшее будущее. Маричка представляла себе эти возможности: чужая тесная однокомнатная квартира где-то на окраине Киева; дети спят на раскладном диване; усталое лицо дочери по утрам перед работой… которое та пыталась освежить косметикой или улыбкой ради приличия.
Возможности… Для кого?
Они молча оделись и вышли из дома навстречу морозному вечеру города.
