— А что с конём моим? Мирошка… Неужели и правда погиб?.. Мирошечка…
— Он не дышит, — приложив ладонь к его остывшим губам, ответила Оксана. Слёзы сами собой покатились по её щекам — она не знала, выживет ли Данил. Его голос звучал слабо, будто издалека, как будто уже с того света. — Как же ты их отогнал, Данил?..
— Сам не пойму… В двоих успел попасть, остальные разбежались.
Он медленно повёл рукой в рваном рукаве тулупа и указал налево от себя — там валялся волк, на снегу вокруг него расплывались алые пятна. За крупом лошади Оксана даже не заметила его раньше. Кровавый след от второго зверя тянулся в сторону леса.
Данил нащупал рукой ладонь Оксаны и подвёл её к холодному конскому носу. Из ноздрей ещё капала тёплая вязкая жидкость…
— Он точно мёртв?
— Точно.
И тут он словно впервые заметил её:
— Оксана? Ты откуда здесь взялась? — Она промолчала, и он повторил: — Откуда ты тут?
— Удивился! Думаешь, мне здесь быть нельзя? Другая должна была бы быть рядом с тобой? Но её нет! И не было бы! Запомни это раз и навсегда!
— А Мирошка?.. — прошептал Данил ещё слабее. — Неужто бросим его?
— Он уже остыл!
— И я тоже… Совсем замёрз…
— Врёшь ты! Не совсем ещё! Если б оба вы остыли до конца, я бы вас тут и оставила! Но пока хоть капля тепла в тебе есть — заберу тебя! Себе возьму! Никому больше не отдам!.. — Она уложила его в сани и крикнула кобылке: — Ну же, тяни давай! Живая ведь ещё!
Барин зарыдал протяжно — он тоже не хотел оставлять Мирошку одного. Он лизал ему морду и падал рядом на снег. Не верилось ему, что тот уже никогда не поднимется.
— Спина у тебя цела хоть? — спрашивала Оксана, подгоняя кобылку…
— Цела вроде…
— А живот?
— И живот цел…
— Значит ноги?
— Правая вся изодрана… выше колена… А куда ты меня повезёшь теперь, Оксана?
— Мало тебе бед досталось?! Мало тебе люди да звери сделали?! Надо бы язык твой вырвать!
— Ты в своём ли уме? За что так со мной?
— Чтобы молчал теперь! Куда ни повезу тебя — молчи! Лежи тихо у меня дома в постели моей собственной! Я теперь буду за тобой ухаживать как сестра милосердия! Вот так теперь будет!
— Ты серьёзно говоришь это, Оксана?.. Совсем голову потеряла?
— Хватит нам играть в ложь эту вечную: то мне нельзя с тобой быть, то тебе со мной нельзя… У каждого своя семья… А нужны ли они нам вообще?! Всё хватит обмана! Везу тебя домой к себе. Моё ты теперь. Кто спросит — скажу: своё нашла в лесу раненое. Своего человека подобрала после долгих лет одиночества по его следам шедшая… Теперь чей он человек-то?! Каждый поймёт меня! Каждый с душой поймёт… Один только ты ничего понять не хочешь да помнить не умеешь… Но больше я слушать тебя не стану! Всё решено: я сестра милосердия нынче стала и сколько захочу – столько милости над тобою проявлю!
— Послушай меня… Это неправильно всё…
— Довольно слушать твои «нельзя» за все эти годы!.. Хватит мне этого!
Так они ехали по ухабистой дороге то во мраке ночи полной, то при тусклом свете робкой луны. Барин вдруг залаял резко и рванул вперёд.
Данил охнул:
— На Ставищах мы едем сейчас… По голосу Барина слышу – Ставище впереди…
Оксана остановила лошадку; всё стихло сразу же. Даже Барин замолк где-то впереди.
Данил подумал: «Ганна?» Но сам себе поверить не мог – будто это она могла быть там.
И у Оксаны всплыл образ Ганны: борчатая шубка с меховой отделкой по воротнику и рукавам, пушистая оренбургская шаль на плечах… Спокойное лицо с выпуклыми голубыми глазами вспоминалось ей тоже… «Неужели она?.. Нет же!» – подумала она.
Так стояли они молча – ждали: кто подъедет?
Подкатился Кирилл – зять Данила. Коня остановил за несколько шагов:
– Кто здесь? Свои ли вы?
Первым откликнулся Барин: «Да ты чего ж это Кирилл? Хозяина своего разве уж забыл?» Но Данил молчал. И Оксана тоже ничего не сказала.
– Кто там?! – громче закричал Кирилл тревожно.
– Это я… – наконец произнёс Данил.
– Так чего ж вы молчите-то оба?! Батя!.. Когда спрашивают вас!.. – Данил снова промолчал. Тогда Кирилл спросил: – А кто это с вами? – Подстегнул коня ближе подъехал: – Это ты что ли?.. Оксана?.. Так значит ты?.. Откуда батю тащишь-то? Где нашли его?
– Из беды вытаскиваю…
– Из какой такой беды?.. А Мирошка где остался?..
– Погиб он… Совсем погиб… Я сам ранен тяжело… Кто тебя послал за мной?
– София послала меня искать вас… Я у гостей был… Да мы ведь с Никитой Горячкиным ни капли даже не пили сегодня!.. Ни одной карты даже в руки не брали!
– Трезвый ты хоть сейчас?..
– Хоть дыхну прямо сейчас перед вами!.. Мы с Никитой ни-ни!.. Вы-то дальше поедете в этих санях или своих будете ждать?.. Ну чего ж молчите опять?… Тошнит вас что ли?..
Данил глянул на Оксану хмуро; взгляд этот словно был ответом самому себе – останется ли он при ней навсегда теперь или уйдёт обратно туда, где всё было скрыто взглядами да недосказанными чувствами… Примет решение или…
– В своих поеду… – сказал он наконец глухо и отвернулся прочь от неё.
Кирилл поспешно кинулся перетаскивать тестя из одних саней в другие; делал это неловко через колени женщины; та сидела неподвижно сначала без единого слова или жеста; потом вдруг заговорила тихо:
– А как же я?.. Как же мне быть-то теперь?..
У Данила снова кольнуло болью в ноге; он простонал сквозь зубы; Кирилл спросил обеспокоенно:
– Батя… кровь идёт у вас?..
А женщина всё повторяла одно:
– Как же я-то?… Что со мной будет?..
Наконец Данила переложили полностью в кириллины сани; расправили его тело поверх соломы; развернули Солового обратно домой и тронулись без слов прочь от женщины…
Автор Станислав Залыгин
