Алина молчала. Это пугало больше всего — обычно девочка была неугомонной, болтала без остановки. Сейчас же она лишь тесно прижималась к Оксане, дрожа всем телом, и глядела в пространство усталым, потухшим взглядом.
Оксана аккуратно сняла с дочери одежду и опустила её в тёплую воду. Алина вздрогнула и тихо вскрикнула, когда вода коснулась её кожи.
— Больно… — прошептала она. — Ножкам больно…
— Знаю, родная моя… знаю… — Оксана едва сдерживала слёзы. — Сейчас согреешься, станет легче.
В дверях ванной появился Ярослав. Он облокотился на косяк, скрестил руки на груди и наблюдал за происходящим с выражением раздражённого превосходства.
— Ты опять всё преувеличиваешь, как всегда, — произнёс он. — Ничего страшного не случилось. Немного замёрзла — отогреется и забудет. Мы с братьями в детстве вообще в снегу валялись и ничего — выросли крепкими.
— Ярослав… — Оксана подняла на него глаза. — Ты вообще осознаёшь, что натворил? Ты понимаешь, что она могла серьёзно пострадать? У неё ведь только неделю назад была высокая температура!
— Вот именно! — он ткнул пальцем в её сторону. — Уже прошла! А почему заболела? Потому что ты держишь её под стеклянным колпаком! Галина говорит: дети должны болеть, это естественно для иммунитета. А ты при каждом чихе врачей зовёшь да лекарствами пичкаешь! Вот организм и не учится бороться сам!
Оксана смотрела на мужа так, будто перед ней стоял чужой человек. Не тот заботливый парень, за которого она выходила замуж семь лет назад; тот обещал беречь её и семью как зеницу ока. Этот же был всего лишь послушной куклой в руках женщины из другого района города.
— Выйди отсюда… — сказала она негромко, но твёрдо. — Мне нужно заняться дочкой.
— Я никуда не пойду! — вспыхнул он. — Это мой ребёнок тоже! Я имею право…
— Право? Какое право ты имеешь, Ярослав? Право подвергать её здоровье опасности только потому что так сказала Галина? Право возить ребёнка через весь город в мороз без нормальной одежды? Право слушать чушь про закаливание вместо того чтобы самому думать?
— Это вовсе не чушь! Галина вырастила…
— Троих сыновей? Да-да… знаю прекрасно. И все трое выросли такими маменькиными мальчиками, что без одобрения слова сказать не могут! Выйди сейчас же!
Он хотел было возразить ей что-то резкое… но взглянув ей в глаза замолчал: там было не отчаяние или слёзы – там была ледяная решимость. Он резко развернулся и вышел из ванной с громким хлопком двери.
Оксана провела с Алиной почти час у воды. Когда девочка наконец согрелась: щёки порозовели, дыхание стало ровнее – она начала понемногу говорить снова; тогда мать завернула её в большое махровое полотенце и отнесла в кроватку. Укутала двумя одеялами, дала тёплого молока с мёдом и сидела рядом до тех пор пока та не уснула спокойно.
После этого Оксана вышла на кухню.
Ярослав сидел за столом уткнувшись в телефон; по экрану было видно: идёт переписка – скорее всего с Галиной… Жалуется на злую жену – получает сочувствие и подтверждение своей правоты.
— Нам надо поговорить… — сказала она спокойно садясь напротив него.
— О чём ещё? Ты уже всё высказала: я плохой отец… мама плохая… все кругом виноваты – одна ты идеальная…
— Посмотри на меня…
Что-то изменилось в её голосе – настолько сильно изменилось, что он отложил телефон.
— Что ты хочешь услышать теперь? Что я ошибся? Хорошо – ошибся! Надо было взять тёплую куртку! Этого достаточно?
— Нет… дело вовсе не в куртке… Ты так ничего и не понял… Главное даже не то что ты повёз ребёнка неподготовленным на холод… Главное то как ты это сделал – тайком от меня… Вы с Галиной всё заранее обсудили за моей спиной… выбрали момент когда меня нет дома… устроили над моей дочерью эксперимент!
— Твоей дочерью?! Она наша дочь вообще-то! И я имею право участвовать в воспитании так как считаю нужным!
Оксану охватила волна ярости; внутри всё кипело:
— Воспитание?! Ты называешь это воспитанием?! Ребёнок только оправился после болезни – а ты повёз её к Галине через весь город по морозу без нормальной одежды?! Это никакое не воспитание!.. Это…
Она не договорила.
