После той фразы про стиральную машину я молча взяла блокнот и начала записывать:
«Приготовление ужина — 500 гривен. Уборка квартиры — 1000. Глажка рубашек — по 200 за каждую».
— Это ещё что за чушь? — возмутился муж.
— Раз у нас теперь раздельный бюджет, значит, мои услуги оплачиваются отдельно. Или сам себе готовь и стирай.
Первую неделю Иван держался стойко. Покупал себе пельмени, сосиски, хлеб. Складывал всё в свой угол холодильника, даже подписывал контейнеры маркером. Я нарочно жарила его любимые котлеты — аромат стоял на всю квартиру. Он проходил мимо кухни с гордо поднятым подбородком, жуя батон с майонезом.
На выходных дочка попросила блинчиков. Я напекла целую гору: с творогом, мясом и вареньем. Сели с Марьяной за стол, а Иван притащил тарелку с вчерашними макаронами.
— Папа, а почему ты блины не ешь? — удивлённо спросила дочь.
— У папы своя еда, — буркнул он и щедро залил макароны кетчупом.
— Ты какой-то странный стал… — Марьяна пожала плечами и потянулась за добавкой.
К концу второй недели у меня скопилось три тысячи гривен — экономия на продуктах для одного дала о себе знать. Решила побаловать себя и купила то самое платье, которое давно присматривала. Когда Иван увидел обновку, лицо у него стало зелёным от злости.
— Деньги на ветер пускаешь!
— Это мои деньги. Что хочу — то и делаю. Тебе-то какое дело?
А потом произошло то, чего я ждала давно. Вечером в среду Иван зашёл на кухню, где я как раз нарезала салат. Постоял немного в дверях, кашлянул неловко:
