В среду вечером Иван зашел на кухню, где я как раз шинковала салат.
— Слушай… Тут такое дело… Завтра по кредиту платить, а у меня не сходится.
— И? — даже не взглянув на него, продолжила нарезать овощи.
— Ну… Одолжи пять тысяч до зарплаты.
Я неспешно отложила нож, вытерла ладони полотенцем и посмотрела ему прямо в лицо:
— Во-первых, мы с тобой на раздельном бюджете — это ведь ты сам настоял. А во-вторых, куда делись деньги? Раньше хватало и тебе, и мне.
— Так это ж… Инфляция… Всё же дорожает…
— Особенно пиво с чипсами из твоего личного холодильного отсека. Знаешь что? Продай свой спиннинг за пятнадцать тысяч — тот самый, что недавно купил. Закроешь кредит и еще немного останется.
— Ты что! Это же снасть профессионального уровня!
— Тогда подработку найди. Я вот вечерами перевожу документы — те самые пять тысяч, которые тебя так раздражают.
Иван стоял багровый от смущения. Пытался что-то сказать: рот открывался и закрывался снова — словно рыба без воды.
— Ты ведь не дашь мне в просрочку уйти?
— А ты бы позволил мне остаться без еды? Вспомни мою колбасу.
На следующий день он молча переложил все продукты в общий отсек холодильника. Ни слова не сказал — просто собрал свои контейнеры с подписями и выкинул их в мусорное ведро.
А вечером принес торт — мой любимый, черничный.
— Мир? — пробормотал он, избегая взгляда.
— Посмотрим, — ответила я и отрезала себе самый большой кусок.
