А спустя неделю застала его на кухне — внимательно вчитывался в мой блокнот, где были расписаны расценки за домашние дела. Смотрел так сосредоточенно, словно держал в руках руководство по спасению жизни. Потом подошёл, обнял сзади:
— Прости меня. Глупо себя вёл. Думал, раз ты зарабатываешь больше — значит, я уже не мужчина.
— Настоящего мужчину определяет не зарплата, Иван.
— Теперь понимаю. Из-за своих комплексов чуть семью не потерял.
Я обернулась и заглянула ему в глаза — и увидела того самого парня с стройки, который когда-то отдавал мне последнее. Только теперь он стал старше… и, надеюсь, мудрее.
— Ладно уж, — выдохнула я. — Но давай договоримся: больше никаких экспериментов с делением обязанностей и пространства. Мы семья, а не просто соседи под одной крышей.
— Согласен, — кивнул он и тихо добавил: — Кстати, тот кредит я уже погасил. Взял подработку — теперь по выходным таксую.
Я невольно улыбнулась. Похоже, этот урок он усвоил всерьёз.
А холодильник мы решили оставить как есть — полки с надписями «Иван» и «Оксанка» так и остались нетронутыми. Пусть напоминают нам о том, до чего могут довести упрямство мужчины и терпение женщины. Сейчас продукты лежат вперемешку: всё общее. А иногда открываем дверцу и смеёмся вместе — какими же наивными мы были тогда.
Только вот Марьяна до сих пор искренне недоумевает: почему родители каждый раз заливаются смехом, когда она спрашивает: «А чья это колбаса?»
