Оксана привыкла измерять свою жизнь звуками будильника в 4:30 утра и глухими шагами мужа в коридоре. Тарас возвращался с «ночных смен» на заводе усталым, серым, пропахшим дешевым табаком и машинным маслом — этот запах, казалось, въелся в его кожу.
— Всё ради вас, Оксана, — сипло говорил он, роняя тяжёлую сумку. — Ещё немного потерпим — выплатим ипотеку и заживём по-человечески.
Оксана верила. Она отказывала себе в косметике, покупала одежду только на скидках и тщательно пересчитывала каждую гривну, испытывая неловкость из-за того, что её зарплата библиотекаря была лишь скромным вкладом в их «общее будущее». Она замечала, как грубеют его руки и голос становится всё более резким. И старалась окружить его тишиной и горячей едой.
Но во вторник всё пошло не так. Подруга Оксаны, Милана, отмечала развод — шумное мероприятие, затянувшееся до самой ночи.
— Оксаночка, оставайся у меня! Уже поздно! — уговаривала Милана.
— Не могу… Тарасу завтра дежурство после смены. Надо рубашку погладить да обед собрать… — мягко отказалась Оксана.
Она вызвала такси — решила впервые позволить себе немного комфорта вместо долгой поездки ночным автобусом через весь город. Машина неспешно ехала по центральным улицам города, которые она почти не видела раньше. Свет витрин дорогих ресторанов отражался в лужах и создавал иллюзию праздника чужой жизни.
— Притормозите здесь… пожалуйста… — попросила она водителя возле светофора у «Золотого льва», самого роскошного ресторана города. Ей просто захотелось получше рассмотреть витрину бутика напротив.
В этот момент двери ресторана распахнулись.
Сначала появился швейцар с низким поклоном. А затем на освещённое крыльцо вышел мужчина. Высокий, подтянутый; костюм глубокого синего цвета сидел на нём безупречно и поблёскивал под фонарями благородным блеском. На запястье сверкнули часы стоимостью с их пятилетнюю ипотеку.
Оксана застыла без дыхания. Этот профиль был ей до боли знаком: те же скулы с характерной линией подбородка, тот же разворот плеч… Но это не мог быть Тарас. Её муж должен был сейчас стоять у станка в рабочей робе и вытирать пот со лба тряпкой.
Мужчина повернулся к спутнице и протянул ей руку. Из дверей легко вышла женщина — стройная словно фарфоровая фигурка в платье из тяжёлого шелка цвета изумруда. Роксолана. Их общая знакомая ещё со студенческих лет Тараса; та самая Роксолана, которая всегда смотрела на Оксану с лёгкой снисходительностью.
Это был он — Тарас без сомнений обнял Роксолану за талию уверенным жестом человека из другого мира: ухоженного и успешного. Он наклонился к ней с каким-то шутливым замечанием; Роксолана звонко рассмеялась и откинула голову назад.
— Ну что? Едем или нет? — недовольно буркнул таксист спереди.
Оксана молчала. В её голове грохотом рушились десять лет брака: каждый его вздох о том, как он устал; каждая жалоба на тяжёлые смены; каждый отказ от отпуска… Всё это рассыпалось прахом прямо перед ней.
К крыльцу подъехал чёрный «Мерседес». Тарас галантно открыл дверь для Роксоланы и сам сел за руль — не рядом с водителем: он сам управлял машиной уверенно и спокойно.
— Поехали домой… — прошептала Оксана почти неслышно.
В квартире пахло привычной теплотой… И ложью. Она вошла в спальню прямо в пальто и включила свет над шкафом мужа: там висели старые джинсы да пара свитеров с катышками… И рабочая куртка – та самая – которую она стирала каждую неделю вручную…
Где же он прячет костюм? Где скрыта его настоящая жизнь?
Она опустилась на край кровати; внутри разливался ледяной холод воспоминаний о том дне месяц назад… когда она просила денег на новые сапоги – старые уже промокали насквозь…
— Потерпи ещё немного… Оксаночка… На предприятии задерживают выплаты… Премию обещают только через квартал…
И она терпела: ходила по лужам в мокрой обуви; сушила сапоги у батареи; варила ему супы из костей вместо мяса…
Около трёх часов ночи ключ провернулся в замке входной двери. Свет оставался включённым – Оксана сидела неподвижно в кресле гостиной – как тень среди живых вещей дома…
Тарас вошёл тихо – сутулясь по привычке – одетый в старую ветровку поверх выцветшей футболки… Он выглядел так же серо-уставшим…
— Ты чего не спишь-то?.. Опять бессонница? Смена тяжёлая была сегодня… еле ноги волоку…
Он прошёл мимо неё на кухню и привычно включил воду из крана для мытья рук…
— Как прошёл ужин в «Золотом льве», Тарас? — негромко спросила она вслед ему…
Его спина застыла мгновенно… Вода продолжала струиться ровной струёй… но он остался неподвижен…
— Что ты такое говоришь?.. Какой ужин?.. — обернулся он медленно; лицо выражало полное недоумение… Но глаза выдавали другое: они ещё хранили тот азартный блеск человека со ступенек ресторана…
— Синий костюм тебе очень идёт… И Роксолане тоже подходит к цвету твоего нового автомобиля…
Тарас молча закрыл кран воды… Вытер руки полотенцем методично – палец за пальцем… Его сутулость исчезла вместе с маской усталости: плечи выпрямились; взгляд стал холодным как лёд…
Перед ней стоял совершенно другой человек…
— Ты следила за мной?.. — спросил он резко без малейшего намёка на раскаяние – лишь раздражение звучало в голосе…
— Я просто ехала от Миланы домой… Это было случайно… Всё то время?… Все твои рассказы про завод?… Про смены?… Про нехватку денег?..
Он усмехнулся коротко – эта усмешка ранила сильнее любого удара:
— Ложь?.. Нет уж… Это была оптимизация расходов…
— Расходов на меня?!.. — выдохнула она потрясённо…
— На нашу жизнь вообще-то! Ты ведь хотела покоя? Уютного семейного быта? Я тебе его обеспечил! У тебя есть крыша над головой! Ты сыта!.. А то КАК я добиваюсь своих целей – тебя касаться не должно!
Она задохнулась от боли:
— Ты спал с ней?..
Он подошёл ближе вплотную… От него больше не пахло машинным маслом или потом рабочего дня… От него веяло дорогим парфюмом – запах въевшийся глубоко несмотря ни на какие попытки смыть следы вечера…
— Роксолана мой деловой партнёр!.. И да – она понимает цену амбициям!.. В отличие от тебя!.. Библиотека твоя копеечная! Радость твоя от скидки на курицу!
Он прошёл мимо неё к спальне:
— Не устраивай сцен!.. Завтра важная встреча!.. А не «смена у станка», как ты привыкла думать!
Оксана осталась одна посреди темноты комнаты… Она поняла вдруг отчётливо: того человека рядом никогда не существовало вовсе… Был образ для неё созданный специально — как декорация дешёвого спектакля… А за ним скрывался хищник — строивший свою империю годами — опираясь на её доверие и бережливость…
Она поднялась медленно подошла к окну взглянуть на спящий город за стеклом…
И внутри пульсом билась единственная мысль:
«Кто я теперь?.. Когда моей жизни больше нет?..»
Но где-то глубоко под слоем боли начало пробиваться новое чувство… Оно было незнакомым ей прежде…
Это была не обида…
Это была ярость.
