Терракотовый образец полетел следом за белым. Затем — серо-голубой, потом — под дерево. Дарина метала плитку одну за другой, и каждый бросок сопровождался словами — острыми, накопившимися за месяцы.
— Это за твоё молчание!
Осколки разлетались по полу.
— Это за мои макароны с кетчупом, пока ты спонсировал братца!
Ещё один глухой удар.
— Это за наш ремонт, которого так и не будет!
Роман прижался к стене, прикрывая голову руками.
— Дарина, остановись!
— Остановиться?! — Она застыла с последним образцом в руке. — Я пять месяцев жила в иллюзии, Роман. Думала, у нас семья. Что-то настоящее: планы, надежды, общее будущее. А оказалось — мой муж отдавал наши деньги своему брату и врал мне в лицо. И ты хочешь, чтобы я просто остановилась?
Плитка глухо ударилась об пол и раскололась пополам.
Повисла тишина. Только тяжёлое дыхание двух людей по разные стороны комнаты среди разбросанных осколков.
— Я хотел уберечь тебя… — прошептал Роман. — Не хотел причинять боль.
— Уберечь? — Дарина горько усмехнулась. — Ты меня не защитил, Роман. Ты меня предал. Украл моё время, наши сбережения и веру в тебя. Теперь мы оба можем оказаться на улице — только я ни в чём не виновата.
— Мы справимся… вместе… Я что-нибудь придумаю…
— Нет.
Одно слово прозвучало как приговор.
— Что значит «нет»?
— Значит: вместе мы ничего не преодолеем. Я больше не хочу быть «вместе». Я хочу, чтобы ты ушёл.
Роман побледнел от этих слов.
— Ты выгоняешь меня?
— Я прошу тебя уйти к тому самому брату, ради которого ты всё это устроил. Раз уж спасал его так отчаянно — пусть теперь он спасает тебя.
— Дарина… Подожди… Давай спокойно поговорим…
— Спокойно?! — Она шагнула ближе; он невольно отступил назад. — После всего? Полгода я экономила на еде! Полгода мечтала о новом ремонте! Полгода верила нам! А ты всё это время разрушал нашу жизнь молча! Даже слова не сказал!
— Мне было страшно…
— Чего именно?
— Твоей реакции… Я знал: ты разозлишься…
— И решил скрывать правду до тех пор, пока банк не заберёт квартиру?!
— Я надеялся… Назар обещал вернуть деньги…
Дарина схватила со стола письмо и швырнула ему в лицо:
— Вот твоя надежда! Два миллиона триста тысяч гривен! Четыре месяца просрочки! Квартира под арестом!
Бумага плавно опустилась на пол. Роман стоял неподвижно; в его взгляде появилось что-то похожее на понимание происходящего. Запоздалое и бесполезное… но всё же понимание.
Он тихо произнёс:
— Позвоню Назару… Попрошу помочь…
Дарина отвернулась к окну:
— Звони… А потом собери вещи и уходи…
Разговор с Назаром она слышала из кухни: Роман был в спальне, но голос его то срывался на крик, то звучал глухо и обречённо:
— Назар… Срочно нужны деньги… Нет!.. Сейчас!.. Банк забирает квартиру!.. Как это «нет»?! Я отдал тебе всё!.. И что теперь делать?..
Долгая пауза… Затем звук телефона о кровать…
Минут через десять Роман вышел из спальни: лицо пепельное от усталости или отчаяния; руки бессильно свисают вдоль тела.
— Назар помочь не может…
Дарина едва заметно кивнула:
— Какая неожиданность…
Он опустил взгляд:
— У него тоже долги… Партнёр ушёл… Клиентская база исчезла… Агентство закрывается…
Она посмотрела на него без удивления:
— И ты этому удивлён?
Не ответив ни слова, он направился к шкафу в коридоре и достал спортивную сумку.
Дарина нахмурилась:
― Что ты делаешь?
― Собираю вещи… Ты же просила уйти…
Она наблюдала за тем, как он аккуратно складывает рубашки и свитера ― будто порядок вещей мог хоть что-то исправить или удержать смысл происходящего.
― Куда пойдёшь?
― К Назару… Других вариантов нет…
― То есть ― туда же? К человеку, который только что отказался тебе помочь?
― Он мой брат… Не оставит без крыши над головой…
Логика достойная того самого человека, который поставил семью под угрозу ради этого брата…
Дарина отвернулась и ушла на кухню. Налила себе воды ― горло пересохло после всех выкриков ― сделала несколько глотков молча…
За стеной слышались звуки сборов: хлопали дверцы шкафа; скрипели ящики комода; шелестела ткань одежды ― обычные бытовые шумы вдруг стали символами конца всего: семилетнего брака; общих планов; будущего как такового…
Роман появился в дверях кухни с сумкой наперевес:
― Ухожу…
― Вижу…
Он замешкался у порога:
― Дарина… Мне жаль… По-настоящему жаль…
Она посмотрела прямо ему в глаза:
― Мне тоже жаль…
Они стояли друг напротив друга ― двое людей когда-то обещавших быть рядом во всём: радости и бедах… Но беда оказалась делом рук одного из них ― простить её было невозможно…
― Если вдруг что-то изменится… ― начал он несмело…
― Не изменится…
Он кивнул коротко. Повернулся к двери; щёлкнул замок; хлопнула дверь – наступила тишина…
Дарина ещё долго стояла у окна кухни – смотрела сквозь сгущающиеся сумерки улицы города и пыталась понять свои чувства: злость ли это? Обида? Страх?..
Ничего из этого она не ощущала – внутри было пусто… Как будто кто-то вынул душу из комнаты вместе с ним…
