И так продолжалось снова и снова. Помимо прочего, она запретила Александре разговаривать с отцом по телефону, просто отобрав его. Но самое болезненное — каждый вечер она объясняла дочери, почему они больше не живут вместе. Говорила, что он поднимал на неё руку, изменял. Девочка слушала молча, опустив взгляд, а в её глазах стояли слёзы.
Борьба за ребёнка длилась целый год. Богдан однажды не выдержал: видеть, как его жена угасает на фоне бесконечных судов и конфликтов, было невыносимо.
— Может, стоит позволить Александре немного пожить с отцом? Там ведь тоже непросто.
— Ни за что, — резко отрезала она. — Я не отдам ему свою дочь.
Когда Александре исполнилось десять лет, Станислав подал иск о том, чтобы определить место проживания ребёнка. Судебное решение стало для неё ударом. Александра уверенно заявила: жить хочет с папой. Оксане оставили право видеться с дочерью — каждые вторые выходные месяца и половину всех каникул.
Услышав приговор суда, Оксана словно осела. Её терзала не только боль утраты. Внутри поднималась другая волна — тёмная и едкая злость. Она злилась на Станислава, конечно же… но ещё сильнее — на собственную дочь. Не сумев сдержаться, процедила сквозь зубы:
— Променяла мать на айфоны и Бали? Предала? Деньги выбрала?
Станислав вспыхнул:
— Оксана! Так нельзя! Она же ребёнок! Ей нельзя в этом винить!
— Не виновата? А кто тогда виноват? Я?
— Перестань обвинять её… Иначе ты потеряешь её окончательно.
— Я уже потеряла её в тот момент, когда она выбрала тебя… Прощай.
Её трясло с головы до ног; хотелось исчезнуть без следа — лишь бы не видеть самодовольного взгляда бывшего мужа и растерянных глаз дочери. Она ведь знала заранее ответ девочки в суде… но до последнего надеялась: может передумает? Ведь кивала же: да-да, мама, я останусь с тобой… Нет… Мало Богдан бил её тогда… слишком мало…
— Мама… — вдруг бросилась к ней Александра.
— Убирайся! — зло оттолкнув девочку прочь, она вышла из здания суда.
Только дома дала волю слезам. Богдан метался рядом в попытках утешить:
— Ну не плачь… Какая разница где она живёт… Он ведь тоже отец… Будет приезжать к нам…
Она подняла заплаканное лицо:
— Ты идиот или прикидываешься?! Ты вообще ничего не понял?!
— А что я должен был понять?
— Он платил 130 тысяч гривен алиментов! Плюс мы сдавали квартиру! Теперь он может запретить нам это делать! И ещё потребовать алименты С МЕНЯ! Включи уже мозги наконец! На что мы теперь жить будем?! На твою жалкую зарплату в 55 тысяч?! Или мою сороковку?! Ау! — щёлкнула пальцами у него перед лицом. — Он забрал у меня не только дочь… Он лишил меня МОИХ денег!!!
Богдан съёжился и тихо опустился на стул:
— Ну как-нибудь справимся…
Она махнула рукой:
— Да пошёл ты…
Всю ночь сна ни в одном глазу: мысли о будущем крутились без остановки. Эти деньги давно стали частью их жизни; настолько привычной частью бюджета семьи, что теперь казалось – её ограбили средь бела дня. Ничего… Она изменит подход и найдёт способ вернуть всё обратно – особенно дочь… чего бы ей это ни стоило.
