Ноябрьский вечер выдался пронизывающим и ветреным. Марта плотнее затянула шторы в детской, поправила одеяло на пятилетнем Иване и тихо вышла из комнаты. В доме витал аромат яблочного пирога и царила та самая деревенская тишина, что наступает, когда все дела завершены, а за окнами бушует непогода.
Она спустилась на кухню, чтобы заварить себе мятного чаю. Её устраивал такой уклад — спокойный и размеренный. Дом от бабушки был надёжным и тёплым, всего в десяти километрах от города, так что Марта не чувствовала себя отрезанной от мира, но при этом была избавлена от городской суеты.
Вдруг во дворе залаял Кирилл. Старый пёс — помесь овчарки с дворнягой — редко подавал голос. Обычно он глухо рычал в сторону прохожих, но сейчас его лай звучал тревожно: пронзительно и срываясь на визг.
Марта поспешно накинула пуховик, сунула ноги в галоши и вышла на крыльцо.
— Кирилл, тише! Ивана разбудишь! — прошипела она.
Пёс метался у калитки, царапая доски когтями. Марта включила фонарь над дверью. Свет выхватил из темноты мокрый асфальт, кусты сирени и… картонную коробку из-под техники прямо у входа.
Сердце екнуло. Осторожно открыв калитку, Марта увидела, как Кирилл тут же сунул морду внутрь коробки и жалобно заскулил.
Она заглянула внутрь — дыхание перехватило: внутри лежал младенец. Совсем крошечный мальчик с посиневшим личиком. Он даже не плакал — видимо, переохладился или обессилел. Поверх дешёвого синтетического одеяла лежал листок бумаги из школьной тетради; его придавили камнем — чтобы не унесло ветром.
Марта подхватила коробку — она показалась пугающе лёгкой — и бросилась обратно в дом.
— Господи милосердный… только бы дышал… — бормотала она себе под нос, торопливо разрывая скотч и разворачивая одеяло.
В тепле мальчик (это точно был мальчик) слегка пошевелился и тихонько пискнул. Марта облегчённо выдохнула: живой! Она принялась растирать его крохотные ручки и ножки, одновременно набирая номер скорой помощи.
Когда первый испуг немного отпустил, она вспомнила про записку. Разгладила влажный от снега листок на столе. Крупными неровными буквами там было написано одно-единственное предложение:
«Ты его хотел — вот теперь забирай сам. Мне он больше не нужен».
Марта перечитала дважды. Почерк ей был незнаком; смысл казался абсурдом. Кто этот «ты»? Почему ребёнка оставили именно у неё? Она посмотрела на малыша: он начал согреваться и громко плакать от голода. В его чертах — в изгибе бровей, форме ушек — вдруг промелькнуло что-то смутно знакомое… Что-то из жизни до этой деревни… до Ивана…
***
Шесть лет назад Марта была совсем другой: студентка филфака с мечтами о поэзии Бродского в сумке вместо косметички. Чтобы не зависеть от родителей материально, она подрабатывала бариста в кофейне неподалёку от университета. Именно там она впервые увидела Максима.
Он вошёл уверенно: заказал двойной эспрессо и улыбнулся так тепло, что у Марты перехватило дыхание. Максим был старше её на три года: окончил политехникум раньше срока, работал в солидной компании и ездил на собственной иномарке. Казалось бы – герой романа с обложки журнала.
Их роман развивался стремительно: цветы без повода, киносеансы по вечерам и долгие прогулки под звёздами… Когда бабушка оставила Мартe дом неподалёку от города, Максим сразу загорелся идеей переезда туда.
— Марточка! Это же просто находка! — восхищался он во время осмотра участка.— Сделаем ремонт по своему вкусу! Баню пристроим! До офиса рукой подать – минут пятнадцать езды! Воздух чистый… шашлычок по выходным… Рай земной!
Через полгода они поженились. Марта была счастлива безмерно: обустраивала уютное гнёздышко – шила занавески своими руками, высаживала клумбы перед крыльцом… училась печь пироги по бабушкиным рецептам… Максим тем временем занялся ремонтом дома – провёл газовое отопление и интернет-связь… Казалось бы – живи да радуйся!
Но со временем стало ясно: представления о «рае» у них разные… Максиму были нужны шумные вечеринки с друзьями до утра; гости почти каждый выходной; музыка гремела чуть ли не круглосуточно… А Марту всё чаще тянуло к покою после учёбы да удалённых переводов текстов…
— Опять ты со своими книжками сидишь? – ворчливо бросал Максим после работы.— Скучной стала ты совсем… Может хоть сегодня выберемся куда-нибудь? Ребята зовут потусить…
— Макс… я устала очень… Завтра зачёт ещё сдавать надо… Хочешь – езжай один…
И он действительно уходил…
