И он действительно уезжал. Сначала изредка, а потом каждую субботу исчезал до утра. Возвращался с запахом алкоголя и чужих духов, но Марта отгоняла тревожные мысли. Она убеждала себя: всё наладится, просто надо время, чтобы привыкнуть друг к другу.
А затем она увидела на тесте две чёткие полоски.
Её охватило ликование. Она накрыла стол, зажгла свечи — устроила настоящий праздник. Максим пришёл поздно, раздражённый и вымотанный.
— У меня новость! — с сияющей улыбкой сообщила Марта. — Мы станем родителями.
Максим замер с вилкой в руке. Его лицо постепенно наливалось гневом.
— Какой ещё ребёнок? Ты с ума сошла?
— Наш малыш, Макс…
— Ты вообще думала головой?! — закричал он и швырнул вилку на стол. — Мы должны жить для себя! Строить карьеру! Какой ребёнок в двадцать два?! Я не собираюсь возиться с пелёнками! Завтра же иди и избавляйся!
Марта будто получила пощёчину. Она смотрела на него и не могла поверить: куда делся тот заботливый мужчина? Перед ней был чужой человек — злой и эгоистичный.
— Нет, — произнесла она спокойно, но твёрдо. — Я не сделаю этого.
— Тогда я ухожу! Мне это всё ни к чему! Выбирай: либо я, либо этот обуза!
В ту ночь Марта словно прожила десятилетие за один миг. Не говоря ни слова, она собрала его вещи в чемодан и выставила за дверь.
— Уходи, — сказала она негромко, но так уверенно, что Максим замолчал на полуслове. — Сейчас же. Это мой дом. И мой ребёнок. А ты нам больше не нужен.
Он кричал ей вслед, стучал по двери ногами, называл дурой и уверял, что она приползёт обратно на коленях, когда поймёт всю тяжесть материнства в одиночку. Но она не вернулась к нему никогда. Она родила Ивана, окончила университет и построила свою уютную жизнь без него.
***
Максим уходил от Марты вовсе не с сожалением или чувством вины — напротив: он ощущал облегчение.
«Деревенская дурочка», — думал он раздражённо, нажимая на газ педалью до упора. — «Зарылась в кастрюлях да памперсах… А я создан для другого!»
Он не чувствовал себя виноватым ни капли; скорее наоборот — считал себя пострадавшим от попытки «привязать» его ребёнком.
С Оленькой он познакомился ещё будучи женатым — случайная встреча в клубе переросла во что-то большее. Оленька была как вспышка фейерверка: эффектная внешне, ухоженная до кончиков ногтей и легкомысленная настолько же сильно, насколько ненавидела рутину повседневности. Работала администратором салона красоты; обожала коктейли подороже и терпеть не могла разговоры о быте.
— Ушёл от жены? — переспросила она с усмешкой, когда Максим появился у неё с чемоданом наперевес. — Молодец! Ты же мужчина! Со мной скучно точно не будет!
И действительно было нескучно: четыре года пролетели как один бесконечный праздник жизни без забот: Турция сменялась Египтом или Таиландом; клубы чередовались с ресторанами; друзья приходили толпами… Оленька не варила борщи – они заказывали еду из доставки; её не раздражали разбросанные носки – сама оставляла косметику где попало.
Максим наслаждался этой жизнью сполна – чувствовал себя молодым богачом без обязательств перед кем-либо… О Марте и их (его) сыне он старался даже не вспоминать – платил минимальные алименты через серую бухгалтерию лишь бы «эта курица» лишнего себе не позволяла.
Но годы шли вперёд… Один за другим его друзья обзаводились семьями – разговоры в офисной курилке сменились темами про первые шаги детей или выбор спортивных секций для них вместо прежних обсуждений ночных похождений.
— Мой вчера мяч забил – прямо как я в молодости! Красавец пацан! – хвастался коллега Данило с гордостью в голосе.
Максима кольнула зависть… Ему уже тридцать лет: есть деньги; машина; квартира (пусть ещё ипотечная). Но нет главного – наследника рядом… Тот первый сын где-то там остался частью прошлого… Он сам убедил себя: тот ребёнок был ошибкой юности… А теперь хотелось настоящего сына – своего мальчика по любви и согласию… Чтобы водить его на футбол… Чтобы гордиться им перед другими мужчинами…
В тот вечер он решил поговорить об этом с Оленькой:
— Оль… Может заведём малыша?
Оленька едва вином не подавилась:
— Ты серьёзно сейчас? Какой малыш? Мне тридцать два года! У меня карьера… фигура… Я грудь портить ради подгузников точно не собираюсь! Нам ведь хорошо вдвоём!
Но Максим был настойчивым манипулятором:
— Ну Оль… Время-то идёт… Потом будет поздно жалеть… Вот Юлия родила недавно после сорока – теперь только по больницам бегает… А ты сейчас такая красивая будешь мамочка с коляской – весь инстаграм обзавидуется!.. Я всё обеспечу: няня будет круглосуточно рядом; ты даже устать толком не успеешь…
Полгода уговоров вперемешку с лестью да намёками на возраст сделали своё дело…
Оленька уступила наконец-то желаниям Максима…
