Она усмехнулась, несмотря на усталость:
— Даже проект?
— Проект может подождать день, — ответил он. — А ты — нет.
Вечером они всё же поговорили. Не о делах и не о будущем. А о том, как страшно признаться в уязвимости. О том, как часто люди путают стабильность с безразличием. О том, как легко привыкнуть быть тягловой силой и забыть, что даже у локомотива есть котёл, который может перегреться.
Орест поделился воспоминаниями: как когда-то взвалил на себя семейный бизнес во время болезни отца и чуть не потерял всё — и дело, и самого отца — потому что считал просьбу о помощи проявлением слабости.
— Самое глупое слово в такие моменты — «потом», — сказал он. — Потом может просто не остаться сил.
Оксана слушала его и ощущала: внутри словно что-то выпрямляется. Не пружина распрямляется с щелчком, а будто мятую бумагу бережно разглаживают ладонью.
Ночью она спала так крепко, что даже мысли не тревожили её покой. А утром проснулась с ощущением лёгкости в теле. Не в жизни — именно в теле. И это уже было началом перемен.
Они не обсуждали то, что произошло между ними в той тишине. Без бурных сцен или страстных признаний. Просто близость, выросшая из доверия. Из того простого момента, когда кто-то впервые спросил: «Тебе тяжело?» — и остался рядом.
Утром Оксана сидела на краю кровати, собирая волосы в пучок, и произнесла тихо:
— Давай… сделаем вид, что ничего не было. Мне так проще.
Орест долго смотрел на неё без упрёков:
— Как скажешь, — спокойно ответил он. — Только «проще» не всегда значит «лучше».
Он отвёз её обратно в Богуслав. У подъезда не стал задерживать её разговором или просьбами позвонить. Сказал только:
— Если совсем прижмёт — напиши мне. Я ведь мирный человек… просто упрямый немного.
Оксана впервые за долгое время рассмеялась по-настоящему: коротко и искренне.
Дома её встретил Богдан с выражением лица скорее надзирателя правил, чем любимого человека.
— Где ты была? — набросился он с порога. — Тебя всю ночь дома не было!
— Не кричи, пожалуйста… — устало сказала Оксана. — Я была там, где мне дали передохнуть.
— Ты вообще страх потеряла? Ужин сам себя готовить должен? Я пришёл домой – а тут пусто!
Оксана молча сняла обувь, повесила куртку и посмотрела на него спокойно и прямо – настолько ровно, что он сбился с напора.
— Богдан… Ты слышишь себя? Ты сейчас спрашиваешь не обо мне – ты говоришь про кастрюлю и тарелку. Про удобство своё говоришь… А у меня мама учится ходить заново! У меня работа – та самая работа – которая нас обоих кормит! И сил у меня почти нет…
— Ну так найди силы! Ты же всегда всё решаешь!
— Да… умею решать… И сейчас тоже решу…
Он фыркнул раздражённо:
— Ну вот опять пошло… Театральщина твоя!
— Нет… наоборот… Всё заканчивается… Театр у меня на работе… А дома я хочу жить… а не обслуживать твоё чувство важности…
Богдан замер – будто услышал от неё то невозможное, чего никогда раньше себе представить не мог.
— Это ты к чему клонишь?
— Никуда я не клоню… Я говорю прямо: мне нужна поддержка! Не слова про «служу», а реальное участие! Если ты этого дать не можешь – скажи честно! Потому что я больше одна тащить всё это вместе с твоим недовольством сверху просто НЕ БУДУ!
Он вспыхнул:
— Значит теперь я виноват?! Да я тоже работаю между прочим!
— Я знаю… Но моя работа – это люди со сроками и ответственностью! Это мама! И ещё я женщина… а не твой домашний механизм самообслуживания!
Он хотел возразить ей резким словом – но вылетели лишь мелкие колючки:
— Да кому ты вообще нужна со своими проблемами?
Оксана прикрыла глаза всего на секунду – но вместо злости почувствовала странную ясность внутри себя: тихую и уверенную.
— Вот это сейчас был твой настоящий ответ… Я услышала его полностью…
Развод прошёл без драмы или громких сцен: деловой разговор двух уставших людей без лишних эмоций. Богдан пытался качать права: говорил про общую жизнь и как должно быть «по правилам». Но Оксана больше на эти сети уже не попадалась.
Она сняла небольшую квартиру ближе к маме – на улице Полевых Колокольчиков – и выстроила новый ритм жизни: утро начиналось с упражнений для мамы; днём она работала в мастерской; вечером снова возвращалась к ней домой.
Татьяна-соседка стала для неё тихим союзником:
— Оксана… ты ведь нормальная женщина… а вовсе не железная лошадь! Это хорошо! А то некоторые думают: если человек ещё стоит на ногах – значит можно ему сверху мешок кинуть…
Оксана улыбалась ей благодарно:
— Я уже научилась говорить «нет»…
И сама удивлялась тому факту: да ведь правда научилась…
Проект Ореста по случаю юбилея стеклодувов стал самым ярким событием за последние годы в Богуславе. Именно Оксана придумала шествие под названием «Пламя и свет»: мастера шли по улицам города с сияющими стеклянными птицами; стены домов оживали тенями сказочных существ; а финалом стало то, как горожане писали слова благодарности тем людям вокруг них «кто делает жизнь». Эти записки складывали внутрь прозрачного сосуда из стекла – тот начинал светиться изнутри сам собой: от смысла вложенного тепла…
После праздника к Оксане потянулся поток новых заказов. Работы стало много – но теперь она справлялась иначе: научилась передавать задачи другим; наняла помощницу – весёлую девчонку по имени Анастасия со словами-паролями вроде «не кипишуй» или «сейчас разрулю». И действительно разруливала!
Оксана больше уже была не одинокой бойцом фронта…
