Оксанка посмотрела ей прямо в глаза.
— А вы не задумывались, что берёте то, что вам не принадлежит?
В комнате повисла тишина. Люди переглядывались, будто решая, на чью сторону встать. Ведь в подобных сценах чаще всего выбирают не правду, а большинство.
Маргарита вдруг разразилась слезами — громко, с надрывом, так чтобы каждый услышал.
— Мамочка! Мама! Скажи ей хоть слово! Она издевается надо мной!
И словно по сигналу в коридоре послышались шаги. На пороге появилась Татьяна — мать Александра. Оказалось, она заехала поздравить дочь и принесла торт.
Увидев слёзы Маргариты и шкатулку в руках Оксанки, свекровь застыла на месте.
— Что здесь происходит?
Маргарита всхлипнула:
— Она отбирает мой подарок!
Оксанка не стала оправдываться. Она произнесла спокойно и чётко:
— Татьяна, эта шкатулка принадлежит мне. Я её купила. Александр взял её без моего ведома и подарил вашей дочери.
Свекровь перевела взгляд с шкатулки на дочь, потом окинула взглядом гостей — те ждали зрелища. И только после этого посмотрела на Оксанку. Долго и пристально.
— Александр… сделал что?
Маргарита закричала:
— Мама! Он мне её подарил! Он же мой брат! Это нормально!
— Нормально — спрашивать разрешения, — тихо ответила Татьяна. — И нормально — не позорить жену. И уж точно не брать чужое без спроса.
Елена скривилась:
— Ну мама… только не начинай…
Но Татьяна подняла ладонь — Елена сразу умолкла.
— Оксанка, забирай своё. Если это твоё — бери обратно. А ты, Маргарита… перестань рыдать и подумай: ты сейчас защищаешь вещь или привычку получать всё даром?
Маргарита завыла:
— Ты против меня!
Татьяна опустила глаза.
— Мне стыдно за поступок моего сына.
Оксанка коротко кивнула и направилась к выходу. За спиной полетели слова: жадная, стерва, возомнила себя кем-то… Но она даже не обернулась.
Она ушла с этой шкатулкой в руках так же бережно, как если бы несла собственное сердце: потрёпанное жизнью, но возвращённое обратно себе.
Часть 3. Дом, где всё оказалось семейным
Александр встретил её прямо у двери квартиры. Он даже не поинтересовался дорогой или самочувствием — увидел шкатулку и лицо его исказилось от злости.
— Ты правда туда поехала? Цирк устроила?
— Я просто вернула своё, — спокойно ответила Оксанка.
— Маргарита вся в слезах! Мама в ступоре! Елена названивает мне каждые пять минут: “Позор!”
— Пусть звонят сколько хотят. Мне всё равно.
Александр подошёл ближе; говорил быстро и напористо — как человек уверенный: продавит громкостью то место рассудком не занятое.
— Ты вообще понимаешь цену этой вещи?
Оксанка прищурилась:
— Прекрасно понимаю. Потому что именно я за неё платила.
— Вот именно! Деньги огромные! Ты вообще соображаешь? Это же семейный бюджет! Значит — мои тоже!
Она помолчала немного перед тем как ответить:
— У меня антикварный магазин по выкупу старинных вещей. Я каждую покупку делаю осознанно: глазами вижу ценность, руками чувствую подлинность… Я работаю ради этих “семейных денег”. А ты сортируешь товар на складе и получаешь зарплату… С чего ты решил распоряжаться теми вещами, которые я вытаскиваю из забвения?
Он фыркнул раздражённо:
— Не начинай этот спектакль снова… Ты меня унижаешь сейчас!
Она посмотрела на него твёрдо:
— Унижаю? Это ты унизил меня перед всеми тем вечером… Подарив мою вещь другой женщине без спроса…
Александр резко потянулся к шкатулке:
— Отдай сюда! Верну Маргарите! Она уже всем показала её… Там гости были… Понимаешь вообще ситуацию?
Оксанка сделала шаг назад:
— Не трогай меня…
Он продолжал тянуться к ней:
— Отдай немедленно!
Схватившись за крышку шкатулки он попытался вырвать её из рук женщины. Оксанка коротко ударила его по руке без лишнего пафоса или эмоций — просто остановила движение силой тела.
Александр замер от неожиданности:
— Ты… ударила меня?!
Она спокойно ответила:
— Я предупреждала…
Он снова потянулся сильнее; глаза его метались от злости – той самой мелкой ярости человека привыкшего доминировать без сопротивления…
И тогда Оксанка сорвалась – но не в истерику – а в действие.
Пощёчина прозвучала звонко; Александр отшатнулся назад с рукой у щеки – ошарашенный больше морально чем физически.
Он выдохнул сквозь зубы:
– Да ты совсем рехнулась?!
Не отвечая ни слова она повернулась к стеллажу у стены – там стояли тяжёлые альбомы-каталоги: фарфор… бронза… дерево… метки мастеров…
Сняв один из них – толстый как кирпич – она повернулась обратно ровно тогда когда он сделал шаг вперёд…
Первый удар пришёлся ему прямо в челюсть – неожиданно для него самого; второй сбоку; третий вскользь задел лицо когда он попытался прикрыться руками…
Раздался влажный хруст – нос дал слабину первым…
Александр схватился за лицо – кровь пошла сразу же…
– Ты… ты…
Оксана подошла ближе уже совершенно спокойная внутри себя; злость её была собрана до капли – почти холодная…
– Сейчас объясню тебе кое-что ясно и навсегда: я больше не играю роль “удобной”. Я не девочка которой можно обещать праздник а потом сказать “обойдётся”. Я человек – а не склад для твоих решений…
Он попытался схватить её за плечо как делал раньше во время ссор – чуть-чуть толчком показать силу…
Но она перехватила его руку резким движением вниз; ткань рубашки треснула на плече…
Она действовала без эмоций – словно вытаскивала занозу из тела…
– Рубашку порвала?! – взвыл он почти комично
– А ты разорвал моё доверие… Оно дороже ткани
Пошатываясь он направился к комнате где лежали его вещи; бормотал бессвязные угрозы про звонок кому-то там… но слов было больше чем смысла
Оксана поставила шкатулку наверх шкафа куда он точно бы не дотянулся
Затем распахнула входную дверь настежь
– Уходи отсюда
– Но я тоже тут живу!
Она посмотрела так что слова сами исчезли у него с языка
– Квартира эта принадлежит моему отцу ещё со школы оставил мне лично… Доказывать никому ничего больше не собираюсь… Уходи
Он засмеялся зло сквозь нервную дрожь
– Ну конечно выгнала… Потом сама приползёшь ещё…
Она подошла вплотную
– Александр… либо выходишь сам сейчас же… либо я тебе помогу выйти отсюда ногами вперёд… Выбирай сам способ
Он двинулся к двери но проходя мимо попытался задеть плечо напоследок мелочной злобой…
Оксана этого терпеть уже не стала
Удар пришёл ладонью по затылку — лёгкий но точный: он споткнулся инстинктивно оборачиваясь…
И тогда она добавила пинок под задницу —
точный,
как будто снова оказалась на тренировке спортзала где когда-то училась защищать себя
