Пинок оказался точным — таким, каким он был в те времена, когда Оксанка занималась в секции, чтобы держать осанку и уверенность. Александр вылетел на лестничную площадку и, не удержавшись на ногах, покатился вниз по ступеням, громко ударяясь локтем и боком о бетон.
Он рухнул на пролёт ниже, хрипя от боли и бормоча что-то бессильное — без ругани, только с досадой.
Оксанка захлопнула дверь.
И впервые за весь вечер в квартире воцарилась тишина.
Часть 4. Ты же мужик, ты же брат и толпа, которая любит лёгкую добычу
На следующее утро Оксанка пришла в магазин пораньше. Её место было именно здесь — среди вещей с прошлым, где каждое клеймо говорило правду даже тогда, когда люди пытались обмануть.
К ней заглянула Полина — школьная подруга, та самая, что всегда повторяла: Оксанка, ты никому не обязана быть удобной.
— Как ты? — спросила она прямо, без лишней нежности.
— Держусь… — ответила Оксанка и вдруг осознала: да. Держится. Больно? Да. Стыдно? Конечно. Грязно? Безусловно. Но всё равно нормально — потому что она не проглотила это молча.
Позже заглянул Данило — коллега-агент по выкупам редких вещей у населения. Он ездил по адресам и убеждал людей приносить ценности именно к Оксанке вместо того чтобы отдавать их перекупщикам.
— Слышал… у тебя дома буря прошлась? — осторожно начал он разговор.
— Буря бывает там, где люди стараются сохранить друг друга… А у меня было нечто другое. И уже всё равно как это назвать.
Хотя внутри она знала: вовсе не всё равно.
Александр никуда не исчез. Напротив — он разошёлся ещё больше.
К вечеру он появился снова — но уже с компанией.
С ним пришли Назар — тот самый коллега с работы, и Павел — бывший однокурсник Александра; недавно развёлся и теперь постоянно болтал о женщинах с видом знатока жизни. Особенно любил повторять: Женщинам нельзя уступать – сразу садятся на шею! Говорил это уверенно, но в глазах читалась пустота.
Они стояли у двери так уверенно, будто пришли не к человеку домой, а на очередной «разбор», как они это называли между собой.
Александр уже заклеил нос пластырем и изобразил выражение лица «меня тут обидели».
— Открывай давай! Хватит спектакль устраивать! Я за своим пришёл! — громко заявил он сквозь дверь.
Оксанка распахнула её резко и осталась стоять прямо перед ними. Ни шагу назад. Ни тени улыбки на лице.
— У тебя здесь ничего своего нет больше,— произнесла она спокойно.
Назар шагнул вперёд с дружелюбной наглостью:
— Ну ты чего… серьёзно? Мужик остался без шмоток – ну некрасиво же!
Оксанка посмотрела на него медленно и пристально – так смотрят на человека, который сам ещё не понял весь абсурд своего положения:
— Назар… ты сортируешь коробки на складе каждый день. И сейчас тоже сортируешь – только уже моральные категории: где тебе выгоднее быть “правым”. Ступай домой пока сам отсюда красиво не вылетел…
Павел усмехнулся:
— Смотрите-ка… смелая какая! Александр… ты с ней мягко слишком обходишься! Таких надо жёстче!
Александр вскинул подбородок:
— Отдай шкатулку! И мои вещи тоже верни! И вообще… ты меня ударила вчера – это уже перебор! Ты должна извиниться перед Маргаритой… ну и передо мной тоже!
Оксанка чуть наклонила голову набок:
— Я никому ничего не должна. Тем более тому человеку… который предал меня ради удобства… И решил купить любовь моей сестры за мой счёт?
Александр скривился:
— Да сколько можно ныть про эту “мечту”? Взрослая ведь уже… Понимаешь вообще сколько стоит эта шкатулка?
Оксанка достала телефон и включила короткое видео из мастерской: мастер показывает восстановленную шкатулку после реставрации; озвучивает дату ремонта и цену работы; добавляет: Для Оксанки – как договаривались заранее. Такие ролики она снимала для клиентов регулярно – чтобы избежать путаницы или недоверия со стороны покупателей.
Она подняла экран телефона так высоко, чтобы все трое могли видеть изображение ясно:
— Это документ? Нет… Не бумажка официальная… Но факт налицо. Если вы сейчас продолжите давить дальше – я просто выложу это видео на страницу магазина. Пусть все увидят как “муж” дарит чужое добро своей новой пассии… Мне мстить незачем – мне нужно только одно: чтобы меня оставили в покое!
Назар вздрогнул слегка от её тона…
Павел фыркнул нервно – но уже без прежней бравады…
Александр побледнел заметно:
— Ты что хочешь? Опозорить меня?
— Ты сам себя опозорил,— спокойно ответила Оксанка.
Он сделал шаг вперёд – будто собирался продавить её телом так же легко как раньше словами давил… Поднял руку – скорее чтобы схватить или оттолкнуть… поставить «на место».
И вот тогда внутри неё вспыхнула злость та самая настоящая – которую невозможно остановить словами или страхом; та самая злость которая говорит: Хватит!
Она сделала шаг назад внутрь квартиры – будто уступая пространство…
Александр подумал было: получилось! Сейчас испугается…
Но вместо этого она схватила со столика тяжёлый каталог – другой экземпляр; массивнее того вчерашнего…
Когда Александр переступил порог квартиры – она нанесла первый удар прямо в челюсть со стороны вчерашнего синяка…
Он взвыл от боли и согнулся пополам…
Назар отпрянул инстинктивно…
Александр попытался распрямиться снова – получил второй удар…
Затем третий…
Не театральный бой “по правилам”, а удары человека защищающего своё право быть собой…
— Оксана!! Ты чего творишь?! — закричал Назар ошарашенно…
— Я?! Я защищаю своё!!! — выкрикнула она так громко что даже соседи за стенкой замерли от неожиданности…
Александр рванулся вперёд пытаясь схватить её за руку…
Она ловко вывернулась из захвата и отвесила ему звонкую пощёчину…
Это была уже вторая за последние дни… Но теперь она стала финальной точкой его привычки подавлять других силой…
Он пошёл на неё шатаясь… В этом движении было что-то жалкое: сила ушла вместе с иллюзией власти над ней…
Оксана схватила его за грудки рубашки обеими руками и резко дёрнула вниз…
Ткань треснула под пальцами…
— Что ты творишь?! — вскрикнул он наконец испуганным голосом…
— Запоминай хорошо,— сказала она тихо.— Чужого брать нельзя… Жену унижать нельзя… И командовать здесь тебе никто больше не позволит!
Александр попятился обратно к лестнице хватая ртом воздух…
И тут произошло то чего он никак не ожидал:
Его “поддержка” осталась стоять позади молча…
Назар поднял ладони вверх словно сдаваясь:
— Не-не-не… Всё-всё… Я вне игры… Александр сам разбирайся… Я думал тут просто поговорим…
Павел тоже начал пятиться назад:
— Слушай я вообще случайно сюда попал… Мне оно надо?
Эти двое такие умные при чужих проблемах вдруг стали маленькими мальчиками перед лицом настоящей ярости женщины которая устала терпеть…
Здесь нельзя было разыгрывать сцену “по-мужски” или требовать уступок потому что “она же женщина”…
Александр оглянулся через плечо на своих товарищей–и понял наконец–он остался один до конца…
Он хотел что-то сказать напоследок–но Оксана уже вышла вслед за ним на площадку–и без колебаний пнула его под зад во второй раз–сильнее чем вчера–
На этот раз он полетел вниз стремительно–пытаясь одновременно удержаться за перила одной рукой а другой прикрыть лицо–
