Рекламу можно убрать
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостной ленты
Всё началось с того, что рулет уже стоял на столе, понемногу остывая, а я — наоборот.
Я только что достала его из духовки, осторожно переложила на большое блюдо с позолоченным краем — ещё тех времён, когда всё делали на совесть — и прикрыла свежевыстиранным полотенцем. Рулет получился как надо: бисквит нежный, крем держит форму, а сверху припорошено сахарной пудрой — будто первый снег лёг. Я смотрела на него и думала: если у человека есть руки, духовка и чувство меры — значит, жить можно.
И тут в прихожей раздался скрип кроссовок.
— Мам, я не один пришёл, — произнёс Тимофей тем тоном, каким обычно сообщают о внезапном отключении горячей воды.
Я выглянула из кухни — и увидела её.
Девушка была вся какая-то округлая не от полноты, а от старания. Губы напоминали вареники в форме уточки. Щёки натянуты до блеска. Ресницы такие густые и длинные, словно веник после уборки склада. Куртка коротенькая — будто ткань закончилась раньше времени. Джинсы порваны там, где лично мне хотелось бы видеть целое полотно.
— Здра-а-а-ствуйте… — протянула она с таким видом, словно прикидывала: куда бы тут поставить софтбокс для съёмки.
— Добрый день. Раз уж пришли — проходите, — ответила я спокойно.
Тимофей заметно занервничал:
— Мам… это Ганна.
Ганна кивнула в знак приветствия и тут же уткнулась в телефон, даже не сняв обувь.
Я промолчала. Ради сына. Ещё заранее решила: что бы ни случилось — молчу. Хоть пусть вверх тормашками висит на люстре.
