Мы перешли на кухню. Я усадила их за стол, поставила чайник и нарезала рулет. Ганна всё это время осматривалась с таким видом, будто проводила экскурсию по музею провинциального быта.
— Ой, а у вас тут… — она запнулась. — Такой… ретро-стиль.
— Это кухня, — ответила я. — Здесь обычно едят.
Тимофей откашлялся.
Я положила перед Ганной кусочек рулета. Она взглянула на него так, словно я предложила ей оформить кредит под непомерный процент.
— А это что такое? — спросила она.
— Рулет, домашний, — пояснила я.
Ганна фыркнула, осторожно ткнула вилкой в тесто, понюхала и вдруг громко произнесла на всю кухню:
— Ну это же просто калорийная бомба!
И вот в этот момент внутри меня что-то щёлкнуло.
Не взорвалось сразу — нет. Щелчок был похож на тот самый звук старого выключателя: свет ещё горит, но ясно — скоро погаснет.
Я перевела взгляд на неё. Потом посмотрела на Тимофея. Он сидел с опущенной головой и делал вид, будто его полностью поглотил чай в чашке.
— Калорийная бомба, — повторила Ганна, пролистывая ленту в телефоне. — Я вообще такое не ем. У меня сейчас детокс-программа. Но ради приличия попробую кусочек.
Она откусила микроскопический ломтик, пожевала с видом мученицы и добавила:
— Слишком приторно.
Я улыбнулась ей очень учтиво. Настолько спокойно и холодно, что даже сама почувствовала тревогу от этой своей реакции.
— Ганна, — произнесла я ровным голосом. — Вас не учили тому простому правилу: если приходишь в гости и тебе подают еду, которую для тебя готовили — её не критикуют?
Она удивлённо вскинула брови. Обе сразу. Видимо, мышцы лица у неё хорошо натренированы.
