Оксана вошла в квартиру почти неслышно, ступая осторожно, хотя прекрасно понимала — никого будить не придётся. Тарас вернулся ещё днём, сам позвонил утром и между делом сообщил, что на их заводе сегодня сокращённый рабочий день. Сказал это как-то обыденно, будто оправдывался за то, что появится раньше обычного. Тогда она только улыбнулась — хоть он этого и не видел: у неё снова был аврал. Сроки поджимали, бумаги копились, телефон разрывался от звонков — всё те же бесконечные «ещё нужно вот это», «срочно, Оксана», «пожалуйста, только сегодня».
Она чувствовала усталость не ту, что снимается горячей ванной и ужином на скорую руку, а другую — ту самую глубокую внутреннюю изнеможённость, когда даже родной дом не кажется местом отдыха, а лишь очередным пунктом в длинной череде дел.
В прихожей царила темнота. Свет включать она не стала: сняла туфли, аккуратно поставила сумку на тумбу и машинально поправила пальто на крючке. В воздухе витал непривычный запах: вместо её обычного аромата чистоты и лёгкой свежести чувствовалось что-то тёплое и молочное с лёгкой кислинкой. Она остановилась на секунду с нахмуренным лбом, но тут же отмахнулась от мысли — наверное, Тарас перекусил и оставил посуду.
Она уже собиралась пройти на кухню, как вдруг услышала звук, от которого по спине пробежал холодок.
Плакал ребёнок. Не громко — тихо-тихо, будто кто-то совсем крошечный пытался пожаловаться миру о своей беде да не знал как. Оксана застыла на месте. Сердце забилось чаще. Она даже решила было: показалось… День выдался тяжёлым — нервы натянуты до предела; воображение иногда играет злые шутки.
Но плач повторился уже отчётливее.
Оксана медленно двинулась по коридору вперёд — внутри поднималась тревога непонятного происхождения. Это было не страх… Скорее ощущение неловкости: словно она случайно заглянула в чужую реальность — но почему-то оказавшуюся в её собственной квартире.
Дверь в гостиную была приоткрыта.
Она толкнула её ладонью и остановилась.
На их диване — том самом диване, который они с Тарасом выбирали вместе после долгих споров о цвете и ткани обивки — сидела Мария. Подруга детства ещё со школьных времён: первые тайны и первые слёзы были связаны именно с ней. Но сейчас Мария выглядела непривычно: волосы собраны кое-как; лицо осунулось; кожа бледная. На руках у неё был младенец — совсем кроха. Ребёнок прижался лицом к её груди; крошечные пальчики цеплялись за ткань халата; а сама Мария покачивалась едва заметно взад-вперёд и кормила его грудью так бережно… словно боялась спугнуть редкие минуты покоя.
Картина была настолько неожиданной и чужой контексту этой квартиры… что Оксана несколько секунд просто смотрела молча — пытаясь осознать происходящее.
— А ты… что здесь делаешь? — сорвалось у неё прежде чем она успела подумать над словами.
Голос прозвучал резко… даже грубовато. Мария вздрогнула и подняла взгляд; в её глазах мелькнул испуг вперемешку со смущением. Она поспешно прикрыла грудь полой халата (хотя нужды в этом не было) — Оксана вовсе не собиралась разглядывать подробности.
— Оксана… прости меня… Я… сегодня осталась без крыши над головой…
Она запнулась ненадолго: будто подбирала слова так осторожно, чтобы они не звучали жалобно или униженно. Малыш снова всхлипнул тихо-тихо; Мария автоматически прижала его крепче к себе и начала гладить по спинке.
— Хозяйка выгнала меня… У неё племянник приехал из другого города жить негде… велела освободить комнату немедленно… Я просто пошла сюда… Спасибо Тарасу – он был дома… впустил меня…
Оксана перевела взгляд с ребёнка обратно на Марию – потом снова на малыша – потом опять на подругу детства… В голове стояла пустота – только растерянность да ощущение того странного момента… когда твоя собственная жизнь вдруг делает шаг куда-то в сторону – туда где ты никогда быть не планировала…
— Мне до сих пор непонятно… – произнесла она медленно стараясь говорить ровным голосом – …почему ты пошла не к отцу ребёнка? Где он вообще?
Мария опустила глаза вниз; повисло молчание – слышалось только дыхание младенца да далёкий шум проезжающей машины за окном…
— Ты ведь всё знаешь сама… – наконец прошептала она почти неслышно.
Да… Оксана знала всё это слишком хорошо. В памяти всплыл тот день как будто вчерашний: осень была промозглой; серое низкое небо нависало над городом дождём; возвращаясь после работы домой она увидела Марию возле магазина – та переминалась с ноги на ногу неловко держа руки в карманах расстёгнутой куртки… Под ней отчётливо вырисовывался округлившийся животик без кольца на пальце…
Тогда Оксана даже рассмеялась от неожиданности ситуации – просто по привычке воспринимать всё легко:
«Вот это новость! Скоро свадьба?» – сказала тогда искренне без намёка на насмешку…
Мария лишь покачала головой с напряжённым лицом:
«Нет», – коротко ответила она тогда…
Потом были обрывки фраз… паузы неловкие… взгляды прохожих мимоходом… Мужчина исчезший внезапно из жизни… выбравший другую женщину… женившийся вскоре после этого оставив после себя лишь чувство стыда да беспомощности…
— Он тебя бросил? — спросила Оксана почти машинально повторяя слова смысл которых пока ещё до конца не уложился внутри неё самой.— Вы ведь жили вместе? Или просто встречались?.. Так?.. Для удовольствия?
Мария вздрогнула слегка как будто эти слова ранили её глубже чем следовало бы… Осторожным движением переложила малыша поудобнее убедившись что тот снова задремал спокойнее прежнего… И только тогда посмотрела прямо ей в глаза…
Взгляд был тяжёлым– таким бывают глаза у тех кому слишком часто приходилось оправдываться перед другими…
— Для него это действительно было «просто ради удовольствия»… наверное,— прошептала она едва слышимо.— А для меня всё было всерьёз…
Она говорила спокойно, но в этой спокойности было
