Она говорила ровно, но в этом спокойствии ощущалась такая боль, какую не выразить ни слезами, ни криком. Оксана устроилась в кресле напротив, не сняв пальто. Вдруг ей стало не по себе — словно она оказалась чужой в собственном доме, случайной свидетельницей чьего-то исповедального монолога.
— Мы были не просто вместе, — продолжала Мария. — Я жила у него. Сначала оставалась на ночь, потом всё чаще. Он говорил, что с такой, как я, ему легко. Что я настоящая. А потом… всё стало меняться. Он стал задерживаться на работе, перестал звонить. А однажды просто сказал: женюсь на другой.
Оксана нахмурилась. Это казалось ей почти невозможным — как такое вообще может быть? Она всегда верила: если отношения есть — они должны быть ясными с самого начала. Или вы пара, или нет. Любовь — это ведь не только слова и чувства, но и выбор, ответственность перед другим человеком. Как можно делить постель с тем, кто тебя не любит? Или даже не собирается выбирать?
— И ты… — осторожно начала она, — ты ничего раньше не замечала?
Мария печально усмехнулась.
— Когда любишь, Оксана, многое кажется нормальным. Думаешь: устал он просто… или проблемы какие-то… ну мужчины ведь такие бывают. Я ждала его и верила до последнего. А потом уже было поздно.
Оксана тяжело вздохнула. Ей было искренне жаль подругу — по-человечески жаль. Но вместе с сочувствием поднималось другое чувство: холодное недоумение — как можно было так жить? Она вспомнила себя молодой: свои принципы и осторожность; ту самую внутреннюю сдержанность, за которую её часто упрекали.
— Может быть… тебе стоило тогда вернуться домой? К родителям? Они бы помогли… Всё-таки внук…
Мария резко покачала головой.
— Нет смысла даже думать об этом. Ты же знаешь моих родителей: для них это позор и стыд сплошной! «Нагуляла», «без мужа», «что люди скажут»… Мама сразу сказала: либо замужем живи нормально, либо сама разбирайся со своей жизнью как хочешь. Вот я и разбираюсь.
Оксана замолчала на мгновение. Она представила тот маленький посёлок: где новости разносятся быстрее слухов; где чужие беды обсуждают с таким жаром, будто это сериал по телевизору; где каждый шаг под прицелом взглядов соседей… Именно оттуда она когда-то уехала — чтобы больше никогда никому ничего не объяснять и жить по своим правилам.
— А ты справишься одна? — наконец спросила она тихо.— Декретный отпуск… денег нет… помощи ждать особо неоткуда… Он будет помогать тебе хоть немного? Этот мужчина знает о ребёнке?
— Знает… — прошептала Мария и опустила взгляд.
Повисла тишина. Ребёнок тихонько посапывал во сне; за окном сгущались сумерки; воздух в квартире стал плотным и вязким от напряжения.
Оксана поднялась с кресла.
— Так сделаем: сегодня останетесь у нас на ночь. А завтра уже будем думать дальше.
Мария кивнула благодарно… но в её взгляде промелькнуло что-то ещё помимо признательности: настороженность или ожидание чего-то большего… чего Оксана дать ей уже не могла.
Когда гостья устроилась в гостиной с малышом на руках, Оксана пошла переодеться в спальню и направилась на кухню налить себе чаю – хотелось тишины и возможности собраться с мыслями после всего услышанного… Но покоя так и не наступило.
В спальне Тараса не оказалось – кровать была аккуратно застелена, будто он даже ложиться туда не собирался этой ночью. Оксана нахмурилась – обычно он всегда предупреждал о задержках или звонком давал знать…
В памяти всплыли слова Марии о мужчине, который знал о ребёнке – но всё равно ушёл без объяснений… И вдруг внутри неё возникло странное чувство облегчения: хорошо хоть у неё всё иначе сложилось! Ведь они с Тарасом стали близки только после свадьбы – для неё это было важно: надёжность через поступок.
Пусть их брак длился меньше года – она была уверена в нём полностью: Тарас был человеком слова и дела; из тех мужчин, которые никогда бы просто так не исчезли из жизни женщины или ребёнка…
Она вспомнила их скромную свадьбу – его руку на своей ладони; его обещание тогда: «Я тебя никогда не подведу». И она поверила ему тогда всем сердцем – до сих пор верит…
Она налила себе чаю – но пить так и не стала… Мысли вновь возвращались к Марии – к её усталому лицу… к малышу…
И вдруг Оксану охватило раздражение…
— Мария… а Тарас тебе ничего не сказал перед уходом? Куда пошёл?
Она вышла из кухни в гостиную и остановилась у двери стараясь говорить спокойно – хотя внутри уже начинало свербеть тревожное подозрение…
Мария сидела на краю дивана аккуратно покачивая ребёнка на руках… Мальчик снова задремал; личико его было сморщенным от сна и красноватым от тепла комнаты– но удивительно умиротворённым…
Подняв глаза на хозяйку квартиры Мария покачала головой:
— Нет… ничего конкретного он мне не сказал… Просто оделся да вышел со словами «располагайся».
— Даже чаю тебе предложить забыл?.. — удивлённо переспросила Оксана сама поражаясь тому насколько её задела именно эта мелочь…
Мария снова отрицательно мотнула головой чуть быстрее прежнего– словно хотела поскорее закончить этот разговор:
— Не предложил…
Оксана невольно поморщилась– это совсем было непохоже на Тараса! Он всегда отличался вниманием к людям– кого бы ни встречал дома: соседа ли случайного или дальнего родственника– первым делом звал всех за стол да кружки расставлял по привычке…
Он мог быть усталым или раздражённым– но элементарная забота для него была чем-то естественным…
И теперь внутри неё зашевелилось лёгкое раздражение уже вовсе не к гостье– а к мужу…
Почему он так себя повёл?.. Неужели детский плач действительно его отпугнул?..
После паузы она сказала:
— Ладно… Иди перекуси пока малыш спит…
— Кажется уснул,— шёпотом ответила Мария…
— Вот тем более иди поешь немного… Заодно поговорим спокойно… Надо ведь решить как дальше жить будешь… Плач по ночам Тарасу точно придётся не по вкусу… Видимо потому он сегодня так поспешил уйти…
