Она устроилась на веранде, где ещё витал аромат утреннего кофе, и аккуратно вскрыла конверт. Внутри оказались несколько листов, сложенных пополам, и старая фотография. Снимок выцвел от времени: молодой Богдан вместе с Яриной и Назаром позируют на фоне сада — тогда деревья были тонкими, как подростки. На обороте чьей-то рукой было выведено: «1987. Первый урожай».
Оксана развернула письмо.
«Дорогая Оксаночка!
Не сразу решилась тебе написать — сначала обида мешала, потом совесть заговорила. Мы с Назаром долго обсуждали всё после того, как уехали от вас. И с детьми тоже поговорили. Зоряна с Святославом поначалу злились на тебя, а потом сами признали: “Может, мы действительно нагрянули неожиданно”. Марко всё спрашивал: почему тётя Оксана не хочет нас видеть? Я пыталась объяснить ему по-своему, но до конца и сама не понимала.
Я ведь всю жизнь считала: семья — это когда двери открыты настежь. У нас в селе так было заведено — пришёл человек, садись за стол, что есть — тем и угощаем. Мы с Назаром так жили и детей так воспитывали. А тут вдруг – правила какие-то… Сначала подумала: городская ты стала, избалованная – простых вещей не понимаешь. А потом вспомнила себя в молодости – как мечтала о своём уголке и покое.
Когда мы только поженились с Назаром, жили у моих родителей. Мама моя – пусть земля ей будет пухом – всё делала по-своему: мебель переставляла без спроса, готовила привычным способом и меня жизни учила назидательно. Я терпела молча, улыбалась сквозь зубы – а внутри всё кипело. Потом мы переехали в город и сняли комнату – вот тогда я впервые почувствовала свободу: своя кастрюля на плите, своя полка в шкафу… И никто не говорит мне, что картошку я чищу неправильно.
Ты сейчас чувствуешь то же самое? Я понимаю тебя теперь… хоть и поздно.
Мы с Назаром решили больше никогда не приезжать без предупреждения. И не только к вам – вообще ко всем будем так относиться. Дети тоже пообещали быть осмотрительнее. Зоряна сказала: “Мамочка, мы взрослые уже – пора научиться уважать чужие границы”. Святослав молча кивнул – видно было ему неловко.
А ещё мы хотим приехать снова — но уже по-настоящему в гости: заранее предупредим, привезём продукты свои — чтобы тебе легче было справляться — и ненадолго останемся. Может быть в августе? Когда яблоки поспеют? Мы любим ваш сад… Но теперь будем спрашивать разрешения даже на ведёрко яблок.
Не держи зла на нас, Оксаночка… Ты замечательная хозяйка — у вас такой тёплый дом! Просто мы не сразу поняли одну простую вещь: тепло нужно беречь… а не раздавать его без меры.
Обнимаю тебя крепко и Маричку тоже! Богдану передай поклон от нас — он за тебя стоял горой… Мы это заметили.
Ярина».
Оксана перечитала письмо дважды подряд. Глаза защипало от эмоций — но слёзы не пролились; она просто сидела молча и смотрела на сад за окном — там уже начали желтеть первые яблоки.
Богдан вышел на веранду с чашкой чая и присел рядом.
— Что там написано? — спросил он негромко.
Она протянула ему листы бумаги. Он читал молча; временами хмыкал или кивал головой.
— Ну что скажешь? — наконец произнёс он тихо. — Обиду отпустила?
— Да особой обиды-то и не было… Скорее усталость накопилась… А теперь стало легче…
Он обнял её за плечи:
— Я им тоже недавно написал… Не ругал никого — просто рассказал им о твоих чувствах… Похоже подействовало…
Прошёл месяц. Лето вступило в свою полную силу: жара стояла днём, вечера были долгими; воздух наполнялся ароматом цветущей липы.
В одну субботу утром раздался звонок от Ярины:
— Оксаночка! Доброе утро! – голос звучал бодро, но чувствовалась лёгкая осторожность в интонации.– Мы тут с Назаром подумали… Можно ли нам приехать к вам на денёк завтра? На электричке доберёмся… Шашлыки возьмём свои… овощи тоже захватим… Всё привезём сами! Вечером обратно уедем поездом… Не помешаем?
Оксана улыбнулась:
— Конечно можно, Нина Петровна! Приезжайте обязательно! Мы вас ждём!
— Правда?.. – голос Ярины дрогнул от облегчения.– А то боялись немного… вдруг ты ещё сердишься…
— Нет-нет… Всё хорошо теперь… Просто приятно знать заранее…
В воскресенье они приехали вдвоём – без Зоряны со Святославом и без Марка. Ярина вышла из машины с большим пакетом продуктов; Назар нёс мангал через калитку:
— Вот тебе гостинцы наши! – сказала она весело.– Мясо замариновали заранее… овощи свежие собрали… даже торт испекла сама! Ты только место освободить успей!
Шашлыки жарили прямо во дворе под яблонями; говорили о простых вещах: про погоду вспоминали да про школу Марички рассказывали; обсуждали здоровье Назара да хвалили пирог Оксаны…
Никто никуда не торопился; никто ничего лишнего не просил; никто громко себя не вёл…
Даже Ярина однажды спросила:
— Оксаночка… А можно мне научиться делать твой салат?.. Уж больно вкусный он у тебя выходит…
Оксана показала рецепт прямо на месте; они вместе нарезали овощи прямо там же на веранде под вечерним солнцем…
Когда вечерний поезд увёз гостей обратно домой – тишина вновь вернулась под крышу дома…
Маричка помогала маме убирать со стола:
— Мамочка… Сегодня было хорошо как-то… спокойно…
Оксана кивнула:
— Да милая моя… Потому что все знали зачем приехали… И сколько оставаться собираются…
Богдан подошёл ближе и обнял их обеих:
— Видишь сама?.. Иногда достаточно просто сказать вслух то самое важное…
Она посмотрела ему прямо в глаза:
— Да… Теперь вижу ясно… И знаешь что?.. Больше я этого говорить бояться не буду…
С тех пор родные наведывались ещё несколько раз — всегда предупреждая заранее по телефону; всегда привозя что-то своё; всегда ненадолго задерживаясь…
И каждый раз уходили благодарные за приём — без недосказанностей или обид…
Дом остался тем же уютным местом для всех них — наполненным ароматами яблок да домашней выпечки…
А Оксана поняла главное: настоящее гостеприимство начинается вовсе не со слов “заходите”… Оно начинается с уважения к тому человеку… кто эту дверь открывает первым…
И теперь под теми самыми яблонями из старой фотографии собирались лишь те гости… которых действительно ждали…
И всем хватало места за столом.
И еды.
И тишины для сердца.
