Пауза на другом конце линии затянулась. Затем свекровь откашлялась.
– Конечно, знала. Это я ему посоветовала. Ради вашего же блага, милая. Сейчас лучше всё предусмотреть заранее.
Оксана ощутила, как лицо заливает жар.
– Предусмотреть от чего?
– Ну… от всяких неожиданностей, – уклончиво произнесла Галина. – Ты ещё молоденькая, не разбираешься в таких вопросах. А вдруг Наталья решит кому-то другому довериться? Или ещё что-то случится. Лучше, чтобы всё оставалось в кругу семьи.
– В какой семье? – спросила Оксана почти шёпотом.
– В нашей, конечно же! – ответила свекровь так, будто это было само собой разумеющимся. – Роман – мужчина, глава семьи. Он и должен принимать решения.
Оксана отключилась, не сказав ни слова на прощание. В груди нарастало гнетущее ощущение тревоги и обиды. Она сидела в темноте гостиной и слушала равномерное тиканье настенных часов. Всё то, что раньше казалось устойчивым — отношения, дом, уверенность — вдруг стало зыбким и ненадёжным.
На следующий день она отправилась к Наталье в больницу. Та лежала в палате — бледная, но уже могла сидеть на кровати без посторонней помощи. Увидев дочь, слабо улыбнулась.
– Приветик, моя хорошая.
Оксана села рядом и взяла её за руку.
– Мам… Ты никому не оформляла доверенность в последнее время?
Наталья покачала головой:
– Нет, родная моя. А зачем? Всё у меня под контролем — квартира моя и останется моей.
– А если кто-то предложит оформить на Романа? Якобы для надёжности?
Мать посмотрела пристально:
– Роман предлагал?
– Пока нет… Но может заговорить об этом.
Наталья помолчала немного и крепко сжала её пальцы:
– Оксаночка… Я только тебе верю. Только ты у меня одна такая надёжная опора. Если что — всё будет твоим.
Оксана кивнула молча; комок подступил к горлу так внезапно, что она едва удержалась от слёз. Всей правды она рассказывать не стала — не хотела лишний раз тревожить мать. Но внутри уже зреет решение: пора действовать решительно.
Вечером Роман вернулся домой после работы; она встретила его прямо у входа в коридоре.
– Нам нужно серьёзно поговорить, – сказала она спокойно.
Он снял куртку и устало взглянул на неё:
– Опять про квартиру?
– Да… И про доверие тоже пойдёт речь.
Роман прошёл на кухню и налил себе воды из графина:
– Оксан… Я же всё объяснил тебе тогда… Не было у меня дурных намерений…
– А у свекрови были? – спросила она прямо в лоб.
Он замер с кружкой воды в руке:
– Причём тут мама?
– А при том… что именно она тебя надоумить решила!
Роман поставил кружку обратно на стол и сел:
– Она просто дала совет… как человек старший… с жизненным опытом…
Оксана тихо произнесла:
– С опытом давления на других…
Он резко поднял глаза:
– Ты сейчас обвиняешь мою мать?
Она ответила спокойно:
– Я вас обоих виню за то, что вы решили распоряжаться чужой собственностью без разрешения владельца!
Наступило молчание; Роман поднялся со стула и подошёл к окну:
— Я думал… мы одна семья… Думал: всё общее…
— Не всё общее… — повторила Оксана твёрдо. — Доверие нельзя присвоить силой или хитростью…
Он повернулся к ней; взгляд был полон растерянности вперемешку с обидой:
— Значит теперь ты мне не веришь?..
— Пока не знаю точно… Но знаю одно: мамина квартира останется при ней! И если ты ещё хоть раз попытаешься провернуть что-то за её спиной — я этого уже не прощу!
Роман ничего не ответил; за окном шумел дождь непрерывной стеной воды по стеклу оконной рамы… В квартире стояла тишина… Оксана вышла из кухни и закрылась в спальне одна — впервые за много лет они легли спать порознь…
А уже следующим утром ей сама перезвонила нотариуска Мелания:
— Оксана… — осторожно начала женщина по телефону — ваш муж сегодня снова приходил ко мне… Принёс какие-то документы… Утверждает: ваша мама их уже подписала… Я обязательно проверю оригиналы позже… но вам стоит быть начеку…
Оксану охватил холод изнутри: мать ничего подписывать физически не могла! После операции даже ложку держать ей было тяжело…
Не раздумывая ни секунды больше, она нажала педаль газа сильнее: направлялась теперь вовсе не в больницу… а домой! Нужно было срочно выяснить правду!
Она ворвалась в квартиру стремительно; хлопок двери прокатился эхом по коридору так громко, что пальто задрожали на крючках от сквозняка… Сердце колотилось бешено от напряжения…
В голове крутилась лишь одна мысль: бумаги! Подписанные якобы мамой! Но ведь этого быть не могло!
Роман был дома; из гостиной доносился его голос по телефону — тихий и напряжённый одновременно…
— Да-да мама… сделал всё как ты просила… Нотариус пока ничего окончательно не приняла… Завтра попробую снова… Конечно ради семьи…
Оксана остановилась у дверного проёма как громом поражённая… Он сидел спиной к ней с телефоном у уха; заметив её отражение в зеркале шкафа напротив дивана — поспешно завершил разговор…
— Ты рано сегодня пришла… – сказал он будничным тоном и поднялся навстречу ей с привычной улыбкой на лице; но глаза выдавали тревогу…
— Рома… – начала она спокойно несмотря на бурю внутри себя – звонила Мелания… Сказала: ты снова приносил бумаги…
Он промолчал пару секунд прежде чем признаться:
— Да… Хотел ускорить процесс…
— Какие именно бумаги?.. Те самые?.. Где якобы мама передаёт тебе полномочия?..
Роман отвёл взгляд и подошёл ближе к окну; дождь продолжал барабанить по стеклу без остановки…
— Послушай меня внимательно: твоя мама сейчас лежит после операции! Ей тяжело даже ложку держать! Когда ты успел попросить её подписать документы?!
Он повернулся медленно:
— Я заходил позавчера днём пока ты была занята работой… Она согласилась сама!.. Сказала: «Если Оксане так будет спокойнее»…
У неё подкосились ноги от услышанного; опустившись в кресло рядом со столом она смотрела на мужа словно впервые видит его таким…
— То есть ты пошёл туда без меня?.. И утверждаешь будто бы она согласилась?..
— Да!.. Я объяснил ей ситуацию подробно!.. Она поняла!
Но голос его звучал фальшиво; еле уловимо но достаточно для того чтобы почувствовать ложь между строками слов…
Двенадцать лет вместе научили её слышать такие нюансы безошибочно…
Она достала телефон из кармана кардигана:
— Сейчас позвоню маме лично!
Роман шагнул вперёд быстро:
— Зачем?! Пусть отдыхает! Ей нужен покой!
Но Оксана уже набирала номер палаты матери:
— Именно потому я ей позвоню сейчас же!
Ответ прозвучал спустя несколько гудков; голос Натальи был слабым и сонным…
— Оксаночка?… Приветик…
— Мамулька… скажи пожалуйста честно: приходил ли Рома позавчера? Что-нибудь подписывала?
Пауза повисла долгая-долгая…
— Рома?.. Нет доченька… Никто ко мне тогда не заходил кроме тебя да медсестёр дежурных…
Сердце кольнуло болью внутри груди…
— Точно ничего?.. Ни одной подписи?..
Мама вздохнула тяжело через трубку:
–– Нет-нет родная моя!.. Разве бы забыла такое?! У меня руки до сих пор плохо слушаются после капельниц!.. Даже крестик поставить трудно бывает!
–– Хорошо мамочка.. Отдыхай.. Завтра приеду обязательно..
Она отключилась медленно.. Затем перевела взгляд обратно на мужа..
Он стоял неподвижно возле окна.. Спина напряжена.. Плечи чуть дрожат..
–– Она тебя даже вспомнить не может.. – произнесла Оксана негромко.. – И никаких бумаг она точно не подписывала..
