— Если ей действительно хочется увидеть отца, пусть сама и приедет, — говорила Оксанка. — А то выходит так: ты к ней летишь за двадцать тысяч, ещё столько же на подарки тратишь, а в ответ — даже нормального звонка не дождёшься.
— У неё работа, двое малышей, — пытался объяснить Дмитрий.
— У всех дети и работа. Просто ей так удобнее. А тебе лишь бы не влезать в конфликт.
Он и правда не вмешивался. Привык уже.
Около девяти вечера Оксанка пошла к Екатерине за какой-то посудой, а телефон оставила на лавке рядом с одноразовыми тарелками. Дмитрий тем временем убирал со стола: складывал мусор в пакет — стаканчики, салфетки… И тут заметил её мобильный с открытым чатом. Экран ещё светился — видно, она только что переписывалась.
Он не собирался подглядывать. Никогда раньше не заглядывал в её телефон — считал это недостойным поступком. Но взгляд случайно зацепился за голосовое сообщение, отправленное около сорока минут назад. Имя получательницы было знакомым — Зоя, давняя подруга Оксанки, с которой они ежедневно созванивались по вечерам.
Сообщение уже было прослушано Зоей — значит, разговор продолжался вовсю. Дмитрий оглянулся: Александр с Виктором спорили у мангала о чём-то своём, Надя дремала в шезлонге неподалёку. Он нажал на сообщение, убавил громкость до минимума и поднёс телефон к уху.
Голос Оксанки звучал как обычно: бодро и чуть приглушённо — словно она отошла от компании и записывала на ходу:
«Зойка, ну я тебе говорю: восемь лет терпела его характер. Сидит молча как пень — слова из него не вытянешь! Хорошо хоть дача оформлена на меня и машина тоже моя. Разведусь — не пропаду точно. Квартира тоже моя собственность: он там просто прописан был когда-то, но всё оформлено на меня. Адвокат знакомый сказал: если делить имущество начнём — ему почти ничего не достанется; ведь он вкладывался добровольно без всяких бумаг. Я думаю после лета ставить вопрос ребром. Пусть едет к своей дочке в Днепр жить, если так хочет. Мне одной даже спокойнее будет… честное слово».
Сообщение закончилось. Дмитрий положил телефон обратно на лавку; экран тут же погас.
Руки у него были спокойны. В голове стояла тишина. Всё было как будто замерло внутри — та самая тишина наступает тогда, когда ты наконец получаешь ответ на вопрос, который боялся задать… И оказывается: этот ответ тебя вовсе не удивляет.
Вот это и было страшнее всего — что удивления он так и не почувствовал.
Он опустился на лавку и посмотрел перед собой: стол был завален корками от арбуза. Александр что-то живо рассказывал Виктору у мангала; Надя проснулась и смеялась над чем-то весёлым рядом с ними… Вечер шёл своим чередом среди обычных людей.
Чуть позже Оксанка вернулась за телефоном, сунула его в карман джинсов.
— Чего ты тут один сидишь? — спросила мимоходом она.— Пошли к остальным! Неудобно как-то…
— Сейчас подойду… — тихо ответил Дмитрий.
На обратном пути домой в машине Оксанка болтала без умолку: рассказывала про то, что Екатерина с Александром собираются менять бойлер; что Надя немного поправилась и теперь то зелёное платье ей совсем не идёт; что арбуз попался несладкий — наверное рановато ещё для хороших арбузов…
Дмитрий молча вел машину вперёд по знакомой дороге; фонари мелькали за стеклом ровными промежутками – словно годы пролетали один за другим…
— Ты чего молчишь? – вдруг спросила Оксанка.
— Да устал просто… – коротко бросил он.
— Вот я ж говорю – весь день какой-то вялый ходишь! Может давление шалит? Когда ты последний раз проверялся?
— Давненько уже…
— Ну вот! А потом жалуемся – откуда проблемы берутся? Я тебе сколько раз говорила – сходи нормально обследуйся! Ты ж уже взрослый мужчина…
— Уже точно не мальчик… – согласился Дмитрий негромко.
Она продолжала говорить о чём-то своём дальше; он почти ничего уже не слышал… Перед глазами была дорога – тот самый маршрут туда-обратно по которому он ездил вот уже восемь лет подряд несколько раз каждый месяц…
