На дачу, обратно, к Александру, от Александра — всё шло по давно знакомому маршруту. Всё было предсказуемо. Даже развод, как оказалось, уже был предусмотрен заранее. После лета. То есть у него оставалось около двух месяцев. А он и не подозревал.
Хотя если быть до конца откровенным — догадывался. Не о самом разводе, конечно, но о том, что в этой семье он словно временный гость. Квартира принадлежала Оксанке, дача — тоже её, машина — на неё оформлена. Его заработок уходил на общее: продукты, коммуналка, ремонты. Но нигде не значилось его имя. Когда-то он предлагал оформить хотя бы дачу на двоих — ведь вложил туда немало средств и сам всё переделал с нуля. Тогда Оксанка посмотрела на него так, будто он попросил у неё жизненно важный орган.
— А зачем? — удивилась она тогда. — Разве ты мне не веришь? Мы же семья… Какая разница, чьё имя в документах?
Разница оказалась существенной. Один знакомый адвокат уже прикинул расклад. Дмитрий не был специалистом в законах, но понимал главное: ни чеков, ни расписок у него нет; а без них любой суд сведётся к словесной перепалке «он сказал» против «она сказала». Возможно, машину ещё поделят — ведь купили её уже в браке — но всё остальное: квартира, дача и прочее имущество с его вложениями останется у неё.
Дома Оксанка ушла в ванную комнату, потом переоделась и легла спать. Дмитрий сказал ей из кухни:
— Я ещё немного посижу с чаем.
— Ты что-то приболел? — донёсся голос из спальни.
— Нет… Просто думаю.
— Ну что там думать ночью? Иди ложись спать — утром рано вставать.
Она пожала плечами и выключила свет.
Дмитрий остался сидеть за кухонным столом. Перед ним стояла кружка с давно остывшим чаем; он так и не пригубил её ни разу. В голове крутились мысли вовсе не о том, что жена решила уйти от него — к этому он оказался внутренне готовым. Его терзало другое: за все восемь лет совместной жизни он ни разу не услышал от неё слова «мы». Всегда только «я»: я решила, я купила, я сделала… Как будто его вообще рядом не было все эти годы: когда он ремонтировал домик на выходных или когда вкладывал деньги в общее хозяйство… Всё это словно происходило где-то вне её мира.
Из спальни доносилось ровное дыхание Оксанки — она спала спокойно и уверенно: человек с принятым решением всегда спит крепко.
И ещё Дмитрий думал о Марте… Вспоминал каждый её звонок из Днепра: как она звала его к себе жить поближе к детям и внукам: «Папа! Переезжай! Здесь жильё недорогое найдём тебе быстро работу!» А он отмахивался: мол дескать куда уж ехать — тут вся жизнь сложилась… Дом… Какой дом? Дом только по прописке ему числился; по факту же ничего ему там не принадлежало. Дача же поглотила больше миллиона гривен и три года каждовыходных трудов руками… И всё это теперь уйдёт без сожаления.
Часов около четырёх утра он поднялся со стула, вылил чай в раковину и вымыл кружку до блеска. Поставил её точно туда же на столешницу — на то самое место со светлым пятном от постоянного стояния чашки.
Утром ничего необычного не произошло: Оксанка проснулась первой как обычно; собралась на работу; привычно напомнила вынести мусор и купить хлеба по дороге домой.
— И ещё… Кран на кухне капает опять… Посмотришь сегодня? Если будет время…
— Гляну… — коротко ответил Дмитрий.
Она ушла за дверь без оглядки назад.
Он снова сел за столик один… Достал телефон… Открыл контакт Марты… Долго смотрел на экран…
Набрал сообщение: «Доченька! Как у вас дела?» И тут же удалил…
Написал другое: «Марта… Ты говорила про переезд…» И снова стёр…
Отложив телефон обратно на столешницу рядом с кружкой… Он перевёл взгляд на капающий кран… Капля за каплей стекала вода размеренно… будто считая время…
Он поднялся… достал из ящика разводной ключ… начал чинить…
Привычка делала своё дело…
Восемь лет одной привычки…
Но этот ремонт был последним…
Он знал это точно…
Просто пока ещё молчал об этом вслух…
