– Я знаю.
Чайник зашумел. Дарина поднялась, залила кипяток в кружки. Комната наполнилась ароматом крепкого чёрного чая.
– Сахар будешь?
– Две ложки.
Она аккуратно положила сахар и подала мне чашку.
– Мам, – произнесла она вдруг.
Я вздрогнула. Это слово я не слышала от неё два десятилетия.
– Мам, я устала сердиться. Понимаешь?
Я молча кивнула.
– Двадцать лет – это слишком долго. В ноябре я проснулась и поняла: хватит. Или мы что-то меняем, или так и останемся – чужими, обиженными, не простившими друг друга.
– Поэтому пустая коробка?
– Да. Потому что в этом году ты ничего не потеряешь. Только меня – если не приедешь.
В горле запершило, глаза защипало. Я отвернулась к окну, сглотнула слёзы.
– Но я приехала.
– Я вижу.
Мы замолчали. Но теперь тишина была иной – не той тяжёлой стеной, что стояла между нами двадцать лет. Эта тишина была мягкой, почти уютной – как ватное одеяло.
– Я хочу рассказать тебе кое-что, – сказала Дарина. – О себе. Если тебе интересно услышать.
– Конечно интересно.
– И мне бы хотелось узнать про твою жизнь тоже.
– Расскажу обязательно.
Дарина улыбнулась впервые за всё время разговора. Улыбка получилась робкой и слабой – но настоящей.
– Тогда пей чай. Нас ждёт долгий разговор.
***
Мы проговорили до самой темноты.
Дарина делилась: о работе, проектах, о городе. Она действительно стала архитектором — успешным и признанным специалистом. Её работы строились в разных уголках страны, она получала награды и выступала на профессиональных форумах.
Была замужем три года — развелась. Детей нет.
– Не сложилось, – коротко сказала она. Я не стала расспрашивать дальше.
Я тоже рассказала о своей жизни: о рутинной бухгалтерской работе, о пенсии… О смерти её отца — оказалось, она знала об этом уже давно: Любовь ей сообщила тогда всё сама.
– Хотела приехать на похороны… – тихо сказала Дарина. – Но побоялась увидеть тебя… Не выдержала бы…
– Я тоже не пришла…
Мы переглянулись — и вдруг рассмеялись: неловко, сдержанно… но всё же вместе смеялись впервые за много лет…
– Мы с тобой похожи… – заметила Дарина задумчиво.
– Да…
– Обе упрямые… обе помним обиды слишком долго…
Я снова кивнула:
— Так и есть…
— Обе дурочки…
Я промолчала — спорить было бессмысленно…
К вечеру я начала собираться — мой поезд отправлялся в одиннадцать вечера с Чернигова обратно в Никополь…
— Можешь остаться у меня… Диван раскладывается…
— Спасибо… Но мне лучше домой…
— Почему?
Я немного помедлила:
— Потому что сразу — тяжело… Нам нужно время… привыкнуть друг к другу снова…
Она поняла без лишних слов — просто кивнула головой…
Проводила меня до двери… Обняла быстро и неловко — будто забыла за эти годы как это делается… А может действительно забыла… За двадцать лет многое стирается из памяти…
— Приезжай ещё… На Новый год… Или на день рождения… Или просто так…
— Приеду…
Я спустилась вниз по лестнице… Вышла во двор-колодец… Подняв голову вверх увидела её в окне четвёртого этажа…
Помахала рукой…
Она ответила тем же жестом…
***
Домой я вернулась на следующий день утром…
Поезд прибыл рано; я взяла такси — пожалела ноги после дороги… Водитель болтал без умолку: про снегопады, пробки да цены на продукты… Я лишь кивала рассеянно — мысли были далеко отсюда…
Квартира встретила привычной тишиной и лёгким запахом пыли… За пару дней её успело осесть немало: на полках книг, подоконнике… Убираться было нужно — но позже…
Я прошла в комнату… С полки сняла фотографию — ту самую, что стояла лицом к стене все эти годы…
Повернула её обратно лицом ко мне…
С карточки смотрела юная Дарина: восемнадцать лет; белая блузка; улыбка до ушей… Моя девочка… моя дочь…
— Привет… – прошептала я ей тихо…
Постояв немного с фотографией в руках — оделась снова и вышла из квартиры…
Почта работала до шести вечера; я успела за пятнадцать минут до закрытия…
— Мне нужно отправить посылку… – сказала женщине за стойкой та самая сотрудница почты из позавчерашнего дня…
— Адрес?
Я продиктовала: Краматорск; улица такая-то; дом такой-то; квартира такая-то…
— Имя получателя?
— Дарина Колесникова…
Женщина записала данные аккуратно; взвесила коробку:
— Что внутри?
— Варежки…
Хорошие варежки: вязанные вручную; с меховой подкладкой внутри; красные с белыми узорами по краям… Купленные мною по дороге домой возле вокзального магазина в Чернигове…
Дарина всегда теряла варежки ещё с детства: приходила со школы только с одной рукой утеплённой… Я ругалась тогда громко; покупала новые пары снова и снова… А она теряла их опять… Говорила потом: «Руки мёрзнут сильно — снимаю погреться немного да забываю где оставила»…
Зимы в Краматорске холодные бывают часто… Руки мёрзнут быстро там тоже…
И пусть она потеряет эти варежки однажды вновь: где-нибудь между станциями метро или оставит случайно на столике кафе или лавочке во дворе после звонка по телефону …
Но это будет потом … А пока пусть они греют её руки …
— Обратный адрес? – спросили меня напоследок
Я помолчала немного
Двадцать лет моя дочь присылала мне посылки без обратного адреса … Заботилась молча … издалека … ни разу не назвав себя …
Теперь настал мой черёд
— Без обратного … – ответила я
Женщина пожала плечами … приняла коробку … выдала квитанцию …
На улице шёл снег … мелкий … лёгкий … почти невидимый … Голубой шарф согревал шею … Тот самый … связанный руками дочери когда-то давно … в первый год нашей разлуки …
Двадцать лет Дарина отправляла мне вещи … которые я теряла …
Теперь буду отправлять ей то … что потеряет она …
Так устроена любовь : ты знаешь человека настолько глубоко , что предугадываешь его потери заранее . Заботишься даже тогда , когда прощение ещё не пришло . Молчишь годами , но остаёшься рядом . Отправляешь коричневые коробочки , перевязанные бечёвкой , без обратного адреса .
А когда приходит время —
Просто приезжаешь .
Я возвращалась домой сквозь снегопад . И впервые за двадцать лет чувствовала тепло .
Не от пальто . Не от шарфа .
Изнутри .
Дома я заварила чай . Села у окна . Смотрела наружу : на фонари , редких прохожих , медленно падающий снег …
На полке стояла фотография .
Лицом ко мне .
Допив чай , вымыла чашку , легла спать .
И впервые за двадцать лет увидела хороший сон :
Маленькая Дарина бежит ко мне через двор , размахивая руками ; на ней голубой шарф — тот самый , криво связанный …
«Мама !» — кричит она радостно — «Мама ! Смотри , что я нашла !»
Проснувшись утром , я улыбалась …
И знала : всё будет хорошо .
Не сразу . Не быстро .
Но обязательно будет .
Потому что теперь —
Наша очередь . Обеих .
