Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
Мне было пять лет, когда я впервые начала махать в окно.
Третье окно слева на пятом этаже дома напротив. Каждый вечер ровно в семь я взбиралась на подоконник, прижималась щекой к прохладному стеклу и поднимала руку. Ладонь раскрыта — взмах туда-сюда, снова и снова.
Сначала мама только умилялась.
— Кому ты машешь, Вероника?
— Тёте.
— Какой тёте?
— Из окна.
Папа подходил ближе, щурился в сгущающихся сумерках:
— Там темно. Никого не видно.
— А я вижу.
Они переглядывались. Тогда я не понимала этот взгляд, а теперь легко читаю: тревога за ребёнка, прикрытая мягкой улыбкой. Потом они перестали задавать вопросы.
Я помню то время урывками: детский сад с кашей с комочками по утрам, мультфильмы про Карлсона по выходным. И ещё — это ощущение ожидания. Каждый вечер сердце будто сжималось от предвкушения. Не страха и не волнения — чего-то другого. Как перед праздником, только тише и глубже внутри.
В семь вечера небо за окном становилось густо-синим. Фонари ещё не зажигались, но в доме напротив уже вспыхивали первые огоньки окон. На втором этаже жила бабушка с кошкой по имени Пушинка. Этажом выше — молодая пара; они часто спорили громко, а мама качала головой: «Не уживутся». Четвёртый этаж был пустой — всегда темно. А пятый…
Третье окно слева.
Там тоже царила темнота. Но я знала: она там есть. Моя тётя смотрит на меня оттуда — и ей становится легче.
Однажды — как позже рассказывали родители (сама я этого не запомнила) — мама не выдержала молчания. Они с папой шептались на кухне поздним вечером, думая, что я уже сплю. Я лежала тихо и слушала: «может быть, к психологу», «ну это же просто фантазии», «но ведь каждый день одно и то же».
Папа решился подняться в тот подъезд и постучать в дверь квартиры напротив нашей.
Вернулся он минут через двадцать: снял куртку, стряхнул снег с шапки — был январь.
— Никого нет там,— сказал он маме.— Звонил – никто не открыл. Соседи говорят – давно пустует квартира.
— Может быть, съехали?
— Вроде бы старая женщина жила… То ли умерла давно уже, то ли увезли её куда-то…
Мама присела передо мной на корточки; её руки пахли ромашковым кремом и были тёплыми:
— Вероника… Там никого нет больше. Наверное, ты придумала себе подружку – у детей так бывает… Но там правда пусто…
Я ничего не возразила – знала: переубеждать взрослых бессмысленно. Они просто не видят того же самого мира.
Я продолжала махать рукой в окно ещё какое-то время…
А потом вдруг перестала сама собой – без объяснений или уговоров со стороны взрослых. Просто однажды вечером осталась сидеть на полу вместо того чтобы лезть на подоконник… И на следующий день тоже…
Мама обрадовалась: «Переросла». Папа облегчённо выдохнул.
Мне было всего пять лет – слов для объяснений тогда у меня ещё не было… Просто почувствовала: её больше нет там…
И окно осталось тёмным навсегда…
***
Прошло двадцать два года.
Теперь мне двадцать семь лет. Я работаю в районной библиотеке – разбираю старые фонды книг и перевожу карточки в электронный вид… Работа тихая до прозрачности… Мне нравится именно это – можно провести целый день среди пожелтевших страниц без единого разговора…
Живу я сейчас в коммунальной квартире на другом конце города… Соседи – пенсионерка Лариса варит борщ по четвергам и жалуется на давление; молодой программист Богдан возвращается домой около трёх ночи и спит до обеда…
У меня нет ни мужа, ни детей… даже кота нет… Только фикус стоит у окна – забываю его поливать всё время…
Мама говорит мне: «Пора бы тебе устроить личную жизнь». Папа молчит при этом… но смотрит так же выразительно…
Я улыбаюсь им обоим… киваю… перевожу разговор…
Но дело вовсе не в личной жизни… Всё дело в том самом чувстве ожидания… Оно осталось во мне с тех самых пор… Я всё так же жду семи часов вечера…
В марте позвонила мама… Голос её звучал напряжённо — вроде бы спокойно говорит, но что-то внутри дрожит:
— Вероника… Ты только представь! Квартира напротив выставлена на продажу!
Сначала я даже растерялась — какая квартира? Моя? Но ведь я снимаю жильё…
— Какая именно?
— Та самая! Напротив нас! На пятом этаже! Помнишь?.. В детстве ты всё туда смотрела…
Помню…
Сердце кольнуло один раз коротко…
— И что?
— Продают почти даром! Представляешь? Двадцать два года стояла пустая! Наследники судились друг с другом сначала… потом разъехались кто куда… Потом вообще забыли о ней! Сейчас хотят продать хоть кому-нибудь!
Я молчала долго…
– Вероника? Ты слышишь? Это ведь рядом с нами! Мы могли бы чаще встречаться! Не нужно будет через весь город ездить! И своё жильё наконец-то!
Я отключила телефонный звонок… пошла налить воды из-под крана (про фильтр забыла)… выпила залпом…
Руки были спокойны… но внутри всё снова болезненно стянулось узлом — как тогда много лет назад вечером у окна напротив…
Через неделю договор был подписан мною лично…
***
Квартира оказалась скромнее моих представлений о ней из детства… Однокомнатная жилплощадь с маленькой кухней-уголком; совмещённый санузел; балкон завален гнилыми досками вперемешку со старыми коробками… Обои выцвели до бежевого цвета; мелкие розочки кое-где отклеились от стены exposing серую штукатурку под ними… Запах стоял тяжёлый – смесь пыли со старой бумагой да чем-то сладковатым вроде засохших трав или духов… Лаванда?.. Возможно…
Риелтор оказался молодым парнем в мятом пиджаке; протянул ключи почти облегчённо:
– Вот теперь всё оформлено официально! Если найдётся мебель или вещи прежних жильцов – можете выбросить без проблем… Наследники отказались от всего этого…
– А кто они вообще были?
Он пожал плечами:
– Дальние родственники какой-то женщины… Внук вроде бы остался один где-то далеко живёт… Мы ему писали письма – он ответил коротко: делайте как хотите…
Я кивнула молча… Подождала пока он уйдёт окончательно…
А потом осталась одна посреди этой комнаты без мебели… И посмотрела прямо туда —
На третье окно слева пятого этажа дома напротив —
Теперь уже изнутри этой квартиры…
Я подошла ближе.
