Дверь распахнулась ещё до того, как он успел постучать. На пороге стояла Мария — в синем свитере, с прямой осанкой и карими глазами, в которых по-прежнему светилась та же сила, что и много лет назад.
— Дмитрий… — Она обняла его крепко, по-настоящему. — Давненько не заглядывал.
— Всего-то полгода прошло.
— Полгода — это немало, когда тебе за пятьдесят. — Она отстранилась и внимательно посмотрела на него. — Проходи. Чай уже готов.
Дмитрий снял обувь в прихожей и повесил куртку на крючок. В доме пахло деревом и масляной краской — запах детства, запах летних каникул. На стенах висели те же фотографии: дедушка с бабушкой, мама в молодости и сам Дмитрий — пятилетний мальчишка с выбитым передним зубом.
Кухню согревала печка. Мария поставила чайник на плиту и достала чашки из шкафа.
— Мария… — Дмитрий сел за стол. — Ты знаешь пилота по фамилии Александр?
Она замерла с чайником в руке. Рука осталась неподвижной, но выражение лица изменилось: словно на мгновение исчезла привычная маска спокойствия.
— Откуда ты слышал это имя?
— Он ведёт рейс Луцк–Кривой Рог уже тридцать лет. И каждый раз говорит пассажирам: «Посмотрите в правый иллюминатор». Сегодня я посмотрел. Увидел твой дом.
Мария медленно поставила чайник на столешницу. Вода ещё не закипела, но она будто забыла об этом. Села напротив племянника, положив руки на колени; пальцы слегка дрожали, и он это заметил.
— Александр… — произнесла она тихо. — Это был Александр.
И замолчала.
***
История оказалась одновременно простой и запутанной.
Мария рассказывала её неторопливо, делая паузы между фразами и глядя сквозь окно во двор, где февральский вечер быстро сгущался над голыми ветвями берёзы под ветром.
Познакомились они в 1994 году. Тогда Мария жила в Луцке и училась живописи в художественном институте имени Сурикова. Александр только начинал карьеру пилота – вторым помощником на внутренних маршрутах. Его сосед по комнате оказался однокурсником Марии.
— Нас познакомили на дне рождения у кого-то из ребят, — вспоминала она вслух. — Коммуналка на Таганке… крохотная кухня, человек десять народу… гитара… Он играл «Машину времени». Пел ужасно – но так искренне! Никто даже не усмехнулся…
Им было двадцать четыре и двадцать шесть лет соответственно. Они встречались почти два года: он наведывался к ней в мастерскую после рейсов; она ждала его возвращения; он привозил ей магниты из городов; она пыталась писать его портреты – ни один не удавался как надо, но он хранил их все без исключения.
— Мы собирались пожениться летом девяносто шестого… Уже подали заявление…
Но потом Александру предложили перейти на международные маршруты – Европа, Азия, Америка… Престижно… хорошие деньги… перспектива…
— Он выбрал карьеру? – спросил Дмитрий осторожно.
— Нет… – покачала головой Мария. – Это я так решила тогда сама для себя… Подумала: ему важнее небо… А я для него просто девчонка из общаги…
— Ты ушла?
— Да… первой… Не стала ждать момента прощания от него самого… Собрала вещи и уехала сюда – в Бучу… Дом бабушки пустовал после её смерти… Я решила остаться здесь: писать картины… забыть…
Дмитрий молчал; чайник начал шуметь всё громче…
— Ты ему сказала?
— Написала письмо… одно-единственное… Указала адрес дома… И всего одну фразу: «Не ищи меня».
— А он?
Мария усмехнулась чуть горько; глаза блестели странным светом:
— Похоже, отказался от перевода… Тридцать лет пролетает мимо моего дома и говорит пассажирам смотреть вниз через иллюминатор… Надеется вдруг увидеть меня среди них…
— И ты ни разу не была среди пассажиров?
— Была… Не раз ездила в Луцк к родным или по делам – выставки там или когда мама болела…
– И никогда не слышала объявление?
Она взглянула так удивлённо:
– Слышала каждый раз…
– Но ни разу не посмотрела вниз?
– Дмитрий… – Она поднялась со стула и подошла к окну. – Я знаю свой дом сверху лучше любого фото со спутника… Я сама его рисовала…
Она повернулась к нему спиной и указала взглядом за его плечо.
Дмитрий обернулся.
На стене висела картина в простой деревянной раме: зелёный холм с оврагом посередине; дом с синей крышей – тот самый; а над ним высоко-высоко самолёт – маленький силуэт птицы под облаками…
– Сколько таких ты нарисовала?
– По одной каждый год… Тридцать штук всего вышло… Остальные лежат наверху – там мастерская…
Дмитрий поднялся со стула медленно:
– Почему вы до сих пор не вместе? Ведь тридцать лет! Вы оба знали друг о друге всё это время!
Мария долго молчала; чайник закипел окончательно – она сняла его машинально с плиты и залила воду в заварник уверенными движениями рук:
– Потому что я ушла первой… Значит мне следовало бы вернуться первой тоже… Но я так не смогла…
– А он?
– Он ждал моего шага… Ждал звонка после рейса или письма со словами «приезжай»…
– Но ты ведь летала! Ты видела!
– Да… Видела всё это время…
Она снова отвернулась к окну:
– Но никогда не звонила ему после этого рейса.… Боялась показаться жалкой или одинокой старой художницей из провинции.… Хотела одного: чтобы он сам пришёл.… Чтобы сделал выбор.… Чтобы понял наконец: я важнее самолётов.… Важнее гордости.…
Дмитрию было сложно выразить то чувство внутри себя словами: смесь понимания и недоумения одновременно.… Столько времени потрачено зря.…
– Мария.… Я дам ему твой адрес.…
– У него есть мой адрес.… Я написала его тогда.…
– Тогда я скажу ему другое.… Что ты здесь одна.… Что ждёшь.…
Она обернулась к нему тихо.… Глазам блеснул свет надежды:
– Скажи.…
***
Найти Александра оказалось проще простого: Дмитрий оставил восторженный отзыв о полёте прямо на сайте авиакомпании –– поблагодарив командира экипажа за профессионализм –– а ниже приписал просьбу связаться по личному вопросу с указанием номера телефона.
Через три дня после возвращения домой в Кривой Рог телефон зазвонил –– номер определился как луцкий городской…
, –– голос был тот же самый,… что звучал из динамиков салона самолёта несколько дней назад.
