— Маричка, ну хватит, — голос Александра Яковенко звучал ласково, почти мурлычаще. Так он не говорил со мной уже много лет. — Всё решено, я же сказал.
Маричка. Женское имя. Уменьшительное, нежное.
Я оперлась о стену. Ноги подкосились.
— Да, после этой идиотской свадьбы. Потерпи три дня.
Идиотской свадьбы. Нашей свадьбы. Серебряной годовщины.
— Оформлю доверенность на управление активами, выведу всё на счёт в Кипре. Святослав Фёдоров поможет — он уже всё подготовил.
Святослав Фёдоров — наш юрист. Тот самый, которому я годами подписывала бумаги.
— Не переживай, старая кляча ничего не заподозрит. Она у меня доверчивая.
Старая кляча.
Это обо мне.
Мир поплыл перед глазами. Я вцепилась в стену обеими руками, чтобы не упасть. Ком подступил к горлу, и я прикусила губу до крови — лишь бы не выдать себя звуком.
— Конечно заберу тебя с собой. Мальдивы, как и договаривались. Две недели отдохнём — а там видно будет… Может и задержимся.
Он тихо рассмеялся — довольный, расслабленный смех человека без забот.
— Люблю тебя, котёнок. Всё, до завтра тогда.
Я услышала щелчок телефона о столешницу. Потом скрип кресла под его телом и тяжёлый вдох — спокойный и удовлетворённый.
И тогда я поняла: нужно уходить отсюда немедленно. Пока он не вышел и не увидел меня здесь случайно.
Я направилась к спальне медленно и осторожно, стараясь не издать ни малейшего звука на скрипучем паркете. Каждый шаг давался с трудом — тело словно налилось свинцом и перестало слушаться меня вовсе.
Закрыв дверь спальни за собой, я легла на кровать и уставилась в потолок.
Двадцать пять лет вместе… Старая кляча… Доверчивая…
Слёзы так и не пришли. Внутри было пусто — как в доме после переезда: стены голые, эхо гулкое…
Маричка… Кипрский счёт… Мальдивы… Святослав Фёдоров уже всё устроил…
Я лежала в темноте и думала о том, насколько же была глупа все эти годы… Все вечера в его кабинете с «документами» и «почтой»… А я верила… Верила ему как дура…
Потом внутри что-то начало закипать — горячее чувство злости поднималось снизу живота вверх… Я редко злилась… За четверть века научилась обходить острые углы: проще уступить… проще промолчать… проще быть удобной женой…
Но сейчас ярость была такой плотной и сильной, что пальцы сами сжались в кулаки под одеялом…
Старая кляча?
Нет! Не кляча! Главный бухгалтер его фирмы! Двадцать лет опыта! Каждая гривна прошла через мои руки! Каждая доверенность оформлена с моей подписью!
И тут до меня дошло кое-что очень простое…
Он собирается вывести активы? Оформить доверенность? Святослав Фёдоров уже подготовил документы?
Но ведь все доверенности по выводу средств проходят исключительно через меня!
Так устроена структура компании по его же инициативе: чтобы финансы контролировала жена! Чтобы ни один бухгалтер не смог обмануть!
«Тебе я верю больше всех на свете, София Павленко», — говорил он когда-то…
Я глубоко вдохнула… Потом ещё раз…
Спокойно… Нужно думать… Без истерик… Без слёз…
Двадцать лет работы научили меня главному принципу: сначала цифры – потом чувства; сначала факты – потом решения; сначала документы – потом действия!
Он пока что уверен: я ничего не знаю… Думает – по-прежнему «доверчивая»…
А значит – у меня есть время…
Время для чего?
Я повернулась набок и посмотрела на его сторону кровати – пустую и холодную… Он даже спать ко мне сегодня не пришёл…
Около четырёх утра послышались шаги по коридору… Скрипнула дверь… Матрас прогнулся под его весом… Свет он включать не стал – просто лёг рядом молча… И почти сразу начал храпеть…
Рядом со мной лежал человек, которого я знала двадцать пять лет своей жизни… От которого родила сына… С которым строили этот дом вместе – кирпич за кирпичом…
Старая кляча…
Заснуть мне так и не удалось той ночью…
Я просто лежала рядом с ним – вспоминая начало нашей истории: как каждую пятницу он приносил мне цветы без повода; как мы вдвоём красили стены в нашей первой квартире-хрущёвке на окраине; как плакал от счастья при рождении Марко Иваненко – единственный раз за всю жизнь виделась мне его слеза…
Когда всё пошло наперекосяк?
Может быть тогда, когда бизнес вырос настолько сильно, что он стал «Александром Яковенко»? Или когда Марко уехал учиться во Львов? Или когда ему исполнилось пятьдесят – возраст осознания утраченной молодости?
А может быть он всегда был таким? Просто я закрывала глаза?
Под утро сон всё-таки сморил меня тяжёлым мутным забытьём без образов или мыслей…
Разбудил звук будильника: шесть тридцать утра…
Рядом храпел Александр Яковенко – спокойно и ровно… Как человек без тени сомнений или угрызений совести…
Я поднялась с постели и пошла в ванную комнату… Умылась ледяной водой… Посмотрела на своё отражение: серое лицо с кругами под глазами…
Ничего страшного… Замажу консилером да тональным кремом – за эти годы научилась скрывать следы бессонных ночей мастерски…
Спустилась вниз на кухню… Руки действовали автоматически: кофеварка включена; тостер нагрелся; масло достано из холодильника…
Привычные движения успокаивали лучше любых слов…
***
Утро выдалось серым и сырым до костей… За окном моросило мелко-мелко; небеса были цвета грязного холста…
Как обычно проснулась раньше Александра Яковенко… Спустилась вниз одна… Сварила кофе… Приготовила завтрак…
Всё происходило точно так же как всегда: те же действия; те же звуки; тот же распорядок дня…
Но внутри было совсем иначе…
Стояла у окна с чашкой кофе в руках и смотрела сквозь дождевые капли на стекле – они стекали вниз тонкими дорожками то соединяясь друг с другом то разбиваясь вновь…
Как мои мысли сейчас…
Может быть я ошиблась? Может неправильно поняла?
Маричка?… Котёнок?… Старая кляча?..
Нет! Всё слышала чётко!
— Доброе утро!
Я обернулась резко — Александр стоял в дверях кухни свежевыбритый да бодрый; домашние брюки да рубашка; улыбался приветливо:
— Доброе утро! — ответила я спокойно удивительно ровным голосом
Он подошёл ко мне налил себе кофе чмокнул мимоходом в висок
Всё выглядело привычно до боли
Как вчера
Как тысячу дней подряд
— Пахнет вкусно,— сказал он садясь за стол.— Ты у меня молодец
