Я с трудом вытащила ведро, придерживая ворот, как он и советовал. Руки дрожали, вода выплёскивалась на землю.
– Надолго приехала? – спросил он.
– На неделю. Хочу продать дом.
– Ясно.
Повисла тишина. Тягучая, гнетущая.
– Тарас… – начала я.
– Не стоит, – перебил он.
Голос был ровный и холодный, словно каменная стена.
– Я просто хотела…
– Не надо, – повторил он. – Семь лет прошло. Уже не важно, что ты хотела тогда.
Он развернулся и направился к себе. Я провожала его взглядом. Левая рука была вынута из кармана — и я заметила: на тыльной стороне ладони белая полоса от запястья до костяшки среднего пальца. Кожа там отличалась — гладкая, светлая.
Откуда она?
Раньше её не было. Я помнила его руки до мелочей — каждую мозоль, каждую линию. Этой отметины тогда не было точно.
Он скрылся за дверью дома. Та захлопнулась за ним.
Я осталась стоять у колодца с полным ведром воды в руках и думала: откуда у него этот след? Что произошло? Когда?
И почему мне всё ещё небезразлично?
***
На следующий день мы снова пересеклись.
Утром. У того же колодца. Он пришёл раньше — уже черпал воду, когда я вышла из дома.
– Доброе утро, – произнесла я тихо.
Он промолчал. Закончил своё дело, поднял ведро и пошёл прочь к себе во двор.
Я снова смотрела ему вслед — как дурачка какая-то.
Так продолжалось три дня подряд: утром и вечером мы встречались у колодца. Он бросал пару слов; я пыталась разговорить его — безуспешно. Он уходил почти сразу же после короткого ответа.
«Привет». «Понятно». «Ворот туго идёт».
Вот весь наш диалог за эти дни.
На третий день я не выдержала:
– Зачем ты вернулся сюда? – спросила прямо в спину ему.
Он остановился и обернулся ко мне:
– Вернулся?
– В Ржищев… Ты ведь уехал тогда… после всего…
Он долго молчал, просто смотрел на меня пристально. Потом сказал:
– Я никуда не уезжал. Это ты исчезла отсюда. А я остался здесь.
И пошёл дальше своей дорогой.
Я стояла у колодца в оцепенении: он прав… Это ведь я сбежала тогда… А он остался здесь — рядом с домом моей матери…
Почему?
Зачем?
Надо было спросить об этом вслух… Но я промолчала — боялась услышать ответ…
***
На четвёртый день всё изменилось внезапно.
Я перебирала вещи в комнате: мамины платья, старые фотографии, книги… Сортировала бездумно — одни выбрасывала, другие складывала в коробки для хранения…
Комода в прихожей избегала сознательно: там лежали документы… её жизнь… то прошлое, к которому я пока не была готова прикоснуться…
Подумаю об этом позже… завтра… или потом…
Крик раздался ближе к полудню — женский голос прозвучал резко и испуганно…
Я выскочила во двор без раздумий…
Там между колодцем и забором на размытой дождями тропинке лежала женщина в синем халате… Пожилая… Пыталась подняться сама: хваталась за траву и доски под ногами – но всё время соскальзывала…
Людмила… Мать Тараса… Я узнала её сразу же – хоть она сильно постарела и поседела за эти годы, лицо осталось прежним: доброе и открытое… Она всегда мне нравилась…
Я подбежала к ней:
– Людмила! Что случилось?
– Ногу подвернула… Шла к колодцу… а тут камень…
Я присела рядом с ней на корточки и помогла ей приподняться немного… Левая щиколотка уже опухала прямо на глазах…
– Не двигайтесь пока! Сейчас что-нибудь придумаем…
Оглянулась по сторонам — соседний двор пустой; мастерская закрыта; света нигде нет…
– Он поехал в райцентр по делам – доски закупать… Вернётся только вечером… – сказала Людмила тихо сквозь боль…
Ждать до вечера нельзя было точно: судя по виду ноги — нужен врач или хотя бы осмотр специалиста…
– Давайте помогу вам дойти до дома? Там вызову фельдшера!
Она махнула рукой:
– Да ну что ты! Ерунда это всё! Полежу немного – само пройдёт!
– Людмила…
Хотела возразить ей всерьёз — но она уже опиралась на моё плечо решительно…
Ну хорошо… Сначала доведу её домой — а там видно будет…
Она посмотрела на меня внимательно… Улыбнулась тепло:
— Елена… Ты совсем не изменилась…
Я замерла от неожиданности: она назвала меня так же как раньше… семь лет назад…
— Помоги мне подняться… Дойду уж как-нибудь сама…
Обняв её за талию крепко, подставив плечо под руку — шаг за шагом мы добрались до её дома вместе…
Это был его дом — поняла сразу же: мастерская во дворе; инструменты возле крыльца; а цветы в горшках на окнах явно были заслугой Людмилы…
Завела её внутрь аккуратно; усадила на диван; нашла лёд в морозильнике; взяла полотенце с кухни; приложила компресс к ноге…
— Спасибо тебе большое… Спасибо тебе, Елена…
— Не стоит благодарности…
Опухоль вроде бы начала спадать понемногу… Возможно просто растяжение связок…
Я сидела перед ней прямо на полу; она смотрела сверху вниз молча какое-то время… Потом вдруг сказала:
— Он так ни разу и не женился знаешь ли… За все эти годы ни одной женщины рядом не появилось… Всех отталкивает сам…
Мне нечего было ответить ей тогда…
